Сайт, посвященный Андрею Евгеньевичу Снесареву

Сайт, посвященный геополитику-востоковеду генералу Андрею Евгеньевичу Снесареву

 

Новости сайта А.Е. Снесарева

Биография А.Е. Снесарева

Награды А.Е. Снесарева

Труды А.Е. Снесарева

Фотоальбом А.Е. Снесарева

Статьи об А.Е. Снесареве

Документы, касающиеся А.Е. Снесарева

Вопросы

Гостевая книга сайта А.Е. Снесарева

Наши контакты

Наш баннер

Наши друзья

Рейтинг@Mail.ru

Виньетка          

             Статьи об А.Е. Снесареве

         О судьбе автора и его рукописи
Предисловие к книге "Жизнь и труды Клаузевица"

 

         С того времени, как вышел знаменитый труд Клаузевица «О войне» (1832), интерес к нему колебался, но никогда не прекращался. Клаузевица издают и пишут о нем во всех странах, в которых постижение войны представляет профессиональный и общественный интерес. Такой интерес возрастает в периоды подготовки к войнам и после их окончания, т.е. когда возникает потребность осмыслить, какая война предстоит или какая война свершилась. Как правило, послевоенные представления о ходе войны и ее возможных итогах далеко не полностью соответствуют довоенным. В России интерес к Клаузевицу особый. Она благодарна ему за то, что в 1812 году он, вопреки воле прусского короля, поступил на русскую военную службу и участвовал в Отечественной войне 1812 года против Наполеона. Наиболее глубокие русские военные мыслители оценили гениальный вклад Клаузевица в науку о войне, считали его подход к этой проблеме наиболее продуктивным по сравнению с другими направлениями военной мысли.

        Публикуемая книга А.Е. Снесарева относится, на наш взгляд, к числу лучших работ, посвященных анализу творчества Клаузевица. К великому сожалению, 80 лет она была никому (за исключением семьи) не известной рукописью. Автор ее также был предан забвению. Поэтому вначале следует сказать о нем, его личной судьбе и судьбе представляемого исследования жизни и творчества Клаузевица.

         * * *

        Андрей Евгеньевич Снесарев – крупнейший русский ученый-энциклопедист ХХ века, военный философ и теоретик, географ, страновед и геополитик, знаток культур и языков многих народов Востока и Запада – к сожалению, еще мало известен в своем Отечестве. Уже в начале ХХ века он был известен на Западе как ученый-востоковед, военный географ и геополитик. Но там любят и долго помнят только вестернизированных русских. Снесарев к таким не относился. Служение России всегда и при любых обстоятельствах было для него превыше всего.

        Андрей Евгеньевич Снесарев родился в 1865 году в Воронежской губернии, в Старой Калитве, в семье сельского священника, имевшего славную родословную в среде иерархов русской православной церкви. Гимназическое образование Снесарев получил в Новочеркасске. Затем учился в Московском университете на физико-математическом факультете, получил диплом чистого математика, специалиста по исследованиям бесконечно малых величин. После университета перед его выпускником встал вопрос о выполнении воинской обязанности, которая в то время для граждан России, получивших высшее образование, заключалась в полугодовой службе в войсках вольноопределяющимся. Андрей Снесарев решил использовать эту возможность для серьезного знакомства с военным делом, поступив в Московское пехотное училище, впоследствии названное Алексеевским.

        После окончания училища Снесарев, будучи профессионально подготовленным математиком, к тому же одаренным прекрасным голосом, небезуспешно пробовавшим свои силы на большой сцене, выбирает в качестве пожизненной профессии военную службу с установкой принести как можно больше пользы своему Отечеству. Но для этого нужны были, кроме желания, новые обширные знания и крепкая воля. Как покажет время, все эти качества у него были. В 1896 г. Снесарев поступает в Николаевскую академию Генерального штаба и через три года заканчивает ее полный курс. Поприщем его деятельности сразу же становится стратегическая разведка. После академии ему поручается совершить в военно-разведывательных целях путешествие в Индию. Он осуществляет его по трудно проходимому опасному маршруту. За время пребывания в Индии, в то время важнейшей Британской колонии, Снесарев изучил и искренне полюбил эту страну и ее народ. Полученных наблюдений ему хватит для того, чтобы в дальнейшем после серьезной кабинетной работы стать классиком отечественной индологии, каковым его считают специалисты и в наше время.

        После путешествия в Индию и научной работы в Британском музее Андрей Евгеньевич служит в Туркестанском военном округе, в течение года командует Памирским отрядом, ответственным за состояние дел в обширном и очень важном в геостратегическом отношении высокогорном районе Российской империи. На штабной и командной службе он проявляет себя крупным военно-политическим стратегом, когда берет на себя ответственность и решает в сложной конфликтной ситуации проблему государственной принадлежности большой территории в пользу России. На этом опыте он убеждается в верности ранее сделанного вывода о том, что для решения стратегических задач не всегда требуются большие силы, но всегда требуются огромные интеллектуальные усилия, ответственность, решительность и воля.

        Службу в Туркестанском военном округе Снесарев сочетает с научной работой в Географическом обществе. Постоянная напряженная творческая работа позволяет ему в короткий срок стать ведущим востоковедом и геополитиком России. В Средней Азии он находит ключ политики России по отношению к Великобритании. Именно здесь в то время находился невралгический узел столкновения интересов двух самых больших империй того времени – Великобритании и России.

        Там же Андрей Евгеньевич встречает предмет своей пожизненной любви и обожания – прекрасную Евгению Васильевну Зайцеву, дочь начальника пограничной стражи в городе Ош Зайцева Василия Николаевича. В 1904 году они становятся супругами. История их любви и жизни достойна пера великого романиста.

        В 1904 году Снесарева переводят в Санкт-Петербург заниматься делами стратегической военной разведки России в районах Южной и Средней Азии. В столице он много пишет, читает лекции в военных училищах, активно выступает в Обществе ревнителей военных знаний, Географическом, в обществе Востоковедения, принимает участие в издании газеты «Голос правды». В 1907 году он публично доказывает нецелесообразность заключения Россией союзнического соглашения с Англией, поскольку дело идет к подготовке большой европейской войны, в которую последняя вместе с Францией втягивает Россию. Как геополитик и военный стратег Снесарев считает, что России в ХХ веке нужна военно-политическая стратегия нейтральной великой державы, а не члена одной из формирующихся европейских военно-политических коалиций, готовящих невиданную по своим масштабам войну. Но правящие круги Российской империи, опутанные полученными от западных держав займами и жаждущие получения новых, такую идею были не в состоянии понять, а главное, принять. И полковника Снесарева удаляют от дел стратегической разведки методом выдвижения по должности. В 1910 году его назначают начальником штаба сводной казачьей дивизии, дислоцировавшейся на австро-венгерской границе. Формально все было обставлено прилично, но с ущербом для интересов Отечества.

        С должностью начальника штаба казачьей дивизии Снесарев, будучи сам выходцем из казачьей среды, справляется безупречно. Правда, командующий армией генерал Брусилов в предвоенной аттестации на полковника Снесарева рекомендует его использовать лучше на научной, а не на штабной и командной работе. Но, как покажет Первая мировая война, будущий знаменитый полководец в своей оценке полковника Снесарева был прав и не прав. Безусловно, Снесарев всегда был человеком науки. В то же время он блестяще проявит себя на полях сражений как на штабных, так и на командных должностях. В боевой обстановке он вел себя мужественно, проявлял высокую требовательность и разумный риск, особо заботился о жизни и здоровье подчиненных ему солдат и офицеров; они называли его командиром «с ангельским сердцем». Вместе с этими качествами Снесарев обладал могучим творческим умом и волей настоящего полководца. И все это при удивительной личной скромности. Мировую войну он пройдет в должностях начальника штаба казачьей и пехотной дивизий, командира полка, бригады, дивизии и корпуса, станет Георгиевским кавалером 4-й и 3-й степени, будет отмечен многими другими наградами, ему будут присвоены воинские звания «генерал-майор», а затем «генерал-лейтенант»[1]. Когда в конце 1917 года императорская русская армия рухнет, вовлеченная в две революционные смуты (февральскую и октябрьскую), Снесарев уедет в родную Воронежскую губернию и попытается заняться учительством. В 1918 году с началом наступления немецких кайзеровских войск в глубь России от имени Советской власти ему будет предложено вступить в Красную армию. Боевому генералу, известному в России и за ее пределами ученому-востоковеду и геополитику, предложат должности командующего Воронежским, затем Орловским военным округом, а в начале мая 1918 года поручат создавать новый Северо-Кавказский военный округ, быть его военным руководителем. В это время кайзеровские войска почти беспрепятственно продвигались к Северному Кавказу.

        При исполнении этой должности в Царицыне произойдет его острое столкновение с Ворошиловым и Сталиным по принципиальным вопросам ведения гражданской войны. Устремления Снесарева – поиск путей уменьшения братского кровопролития, а не принцип «победа любой ценой». Такая позиция генерала старой армии даст повод для подозрения его в изменнических настроениях и намерениях. К тому же в составе его штаба такие люди найдутся. Последуют суровые обвинения и арест Снесарева и его штаба. Московская комиссия отменит его арест и назначит командующим западным участком Завесы – своеобразного фронта между войсками Германии и слабо защищенной от их нашествия территорией страны. Затем последует его назначение командующим Белорусско-Литовской армией, вскоре преобразованной в 16-ю армию со штабом в Смоленске.

        В июле 1919 года Снесарева назначают начальником академии Генерального штаба РККА, формирование которой началось в конце 1918-го года. Это было очень удачное назначение для судьбы академии. В августе 1919 года командарм Снесарев прибывает в Москву с огромным багажом сложных впечатлений и глубоких размышлений о мировой и гражданской войнах. В голове у него уже созрел курс «Философии войны»[2]. Первая его речь перед слушателями будет посвящена военной игре. Вряд ли кто другой в это время так хорошо знал войну и так глубоко размышлял о ней как об историческом явлении, круто меняющем, и даже решающем судьбы народов.

        Как начальник военно-учебного заведения Снесарев предлагает военным ученым, которых он хорошо знал, поступить на службу в качестве преподавателей академии. Власть меняется, общественный строй меняется, но Родина остается, и она нуждается в воинском служении при любой государственной власти. И многие приняли его приглашение. В академии быстро сформировался коллектив высококвалифицированных преподавателей. Со Снесаревым, героем войны и большим ученым, человеком высокой культуры и такта, было приятно работать, тем более дружить. Особо дружеские отношения у Снесарева сложились с генерал-майором старой русской армии Свечиным Александром Андреевичем, который еще до мировой войны стал одним из наиболее известных военных писателей России. Он был назначен преподавателем академии еще в конце 18-го года.

        Творческая дружба Снесарева и Свечина принесла большую пользу отечественной военной науке. Это были разные люди по складу характера, но оба высокоодаренные и талантливые. Оба они занимались военной стратегией. Свечин был плодовитее на публикации, Снесарев – фундаментальнее в суждениях и выводах. Он не торопится с публикациями, не гонится за успехом. Давали знать о себе многолетний опыт и привычка непубличной научно-исследовательской работы. Но его небольшие статьи и рецензии, посвященные проблемам военной доктрины, стратегии, анализу взглядов иностранных военных специалистов стоят дороже многих больших книг. Например, кладезь идей представляет его статья «Единая военная доктрина»[3] или статья «Гримасы стратегии»[4], посвященная анализу военной стратегии Германии в Первую мировую войну. Для Снесарева стратегия – не абстрактная наука и искусство, а конкретно персонифицированная деятельность и стиль мышления. Только гениально одаренному человеку оказывается понятной принципиальная разница в военной стратегии двух начальников Генерального штаба Германии: Фалькенгайна и Людендорфа. А ведь эта разница существенно повлияла на ход и исход войны, и соответственно, на историческую судьбу воевавших стран. И, пожалуй, нет ничего необычного в том, что даже не все высококвалифицированные современники поняли большую ценность этой статьи для развития стратегии как науки и искусства. Не всем современникам Снесарева были понятны смысл и ценность его статьи о стратегии Тамерлана[5]. Андрея Евгеньевича интересует стратегия Тамерлана и Чингисхана, так как они сыграли очень большую роль в судьбе его Отечества. Кроме того, в стратегии этих выдающихся полководцев содержится много интересного и важного, того, что должно стать классикой в военной стратегии как науке и искусстве.

        Всего два года Андрей Евгеньевич Снесарев возглавлял академию Генерального штаба РККА. В 1921 году ее решили реорганизовать в Военную академию РККА, начальником которой был назначен М.Н. Тухачевский. Снесарев был оставлен профессором академии и начальником организованного им Восточного отделения. Позднее он станет профессором всех военных академий.

        Перемены в служебном положении не сказались на творческой активности Андрея Евгеньевича. Его трудолюбие поражает. Он заботится о том, чтобы отечественная военная мысль не отстала от зарубежной, поэтому так много внимания уделяет публикациям по военной тематике как в стране, так и за рубежом, содействует тому, чтобы все ценное было своевременно издано, стало доступным для военных специалистов. Мимо его внимания не прошла ни одна серьезная вышедшая в стране или за рубежом военная книга. Об этом свидетельствуют его рецензии и переводы зарубежных и отечественных авторов:

        – Горячая защита войны // Воен. дело. – 1920. – № 13. – С. 410–413. (О книге проф. Р. Штейнметца «Философия войны»);

        – Бернгарди как военный специалист и политический деятель //Военное знание. – 1921. –– № 6–7. – С. 9–12;

        – Рецензия на книгу: Stegemanns H. Geschichte des Krieges. – Stuttgart; Berlin: Deutsche Verlagsanstalt, 1918. – Bd. 1-2. – 444 S. // Воен. мысль и революция. – 1921. – Кн. I. – С. 476–487. [Подпись “А.С.”];

        – Германский устав. Вождение и бой соединенных родов войск: Пер. с нем. / редактор А.Е. Снесарев. – М.: ВВРС. – 1922. – 162 с.;

        – Шлиффен А. Канны / Пер. с нем., примечания А.Е. Снесарева и А.А.Свечина. – М.: ВВРС, 1923. – 214 с.;

        – Фалькенгейн Э. Верховное командование 1914–1916 гг. в его важнейших решениях. /Пер. с нем. А.Е.Снесарева. – М.: ВВРС, 1923. – 279 с.;

        – Рецензия на книгу: Falkenhayn Е. Die Oberste Heeresleitung 1914–1916 in ihren wichtigsten Entschliessungen. – Berlin: Mittler und Sohn, 1920. – VIII. – 252 S. //Воен. мысль и революция. – 1922. – Кн. III. – С. 196–205;

        – Рецензия на книгу: Свечин А.А. История военного искусства. – M.; 1922. – Ч. 1, 2. // Воен. мысль и революция. – 1923. – Кн. I. – С. 162–167;

        – Рецензия на книгу: Boucherie. Historique du corps de cavalerie Sordet, redige sous la haute direction le general Sordet par le colonel Boucherie. – Paris: Ch. Lavauzelle, 1923. – 157 p. // Воен. мысль и революция. – 1923. – Кн. 4. – С. 237–241;

        – Кюльман Ф. Курс общей тактики: В 2 ч.: Пер. с франц. / Ред. А.Е. Снесарев; примечания А.Е. Снесарева. – М.: ВВРС, 1923. – Ч.1. –232 c.; – Ч. 2. – 304 с.;

        – Рецензия на книгу: Фрейтаг-Лорингофен. Выводы из мировой войны: Пер. с нем. под ред. Е. И. Мартынова. – М.: ВВРС, 1923. – 79 с. // Воен. мысль и революция. – 1924. – Кн. 2. – С. 280–283;

        – Рецензия на книгу: Carthill Al. The Lost Dominion . – London, 1924. – I–IV. – 341 p. //Новый Восток. – 1925. – № 10–11. – С. 321–322;

        – Рецензия на книгу: Свечин А. Стратегия. – М.: ГВИЗ, 1926. – 396 с. // Война и революция. – 1926. – Кн. 4. – С. 144–147;

        – Рецензия на книгу: Niedermayer О. Unter der Glutsonne Irans. – Munchen, 1925. – 331 S. // Новый Восток. – 1926. – № 12. – С. 296;

        – Рецензия на книгу: Pillai P.P. Economic conditions in India. – New-York, London. – 1925. – XVIII. – 329 p. // Новый Восток. – 1926. – № 12. – С. 298–300;

        – Рецензия на книгу: Шапошников Б. Мозг армии. – М.: Военный вестник, 1927. – 259 с. // Война и революция. – 1927. – Кн. 2. – С. 183–186;

        – Рецензия на книгу: Базаревский А. Мировая война 1914–1918 гг. Кампания 1918 г. во Франции и Бельгии. – М., Л.: ГВИЗ, 1927. – 266 с. // Военный вестник. – 1927. – № 26. – С. 75–76;

        – Шварте М. Исторические примеры из мировой войны / Пер. с нем. А.Е. Снесарева. – М., Л.: Госиздат. Отд. воен. лит.,1928. – 132 с.;

        – Рецензия на книгу: Furon R. L'Afganistan. – Paris. – 1926. – 132 p. // Новый Восток. – 1928. – Кн. 22. – С. 268–270.

        Удивительно глубока для развития военно-стратегической мысли рецензия Снесарева на монографию А.А. Свечина «Стратегия». Первым изданием книга вышла в 1926 году, а уже в следующем году потребовалось ее второе издание. Снесарев высочайше оценил этот труд Свечина, понимая, что он войдет со временем в число классических работ по стратегии. И в то же время он отметил важнейшую тенденцию в развитии войны как общественного явления, которую обязательно должна учитывать стратегия, прежде всего, что «война ведется не только мечом». По этому и другим замечаниям ясно, что Снесарев раньше и глубже других военных теоретиков осознал эволюцию войны как общественного явления в направлении превращения из процесса все решающей массовой вооруженной борьбы во всеохватывающее противоборство воюющих сторон, в котором вооруженная борьба может играть разные роли: от главной, решающей, до второстепенной, страховочной. Неслучайно, когда в 1928 году было введено звание Героя труда, в числе первых это звание было присвоено профессору А.Е.Снесареву.

        Когда в конце 20-х годов встал вопрос о воссоздании в стране Академии наук, выдвижение Снесарева в ее члены было воспринято как само собой разумеющееся. Но в 1930 году выдающегося ученого ложно обвиняют в контрреволюционной деятельности, следует арест, приговор к «высшей мере» с последующей заменой по личному указанию Сталина десятью годами лагерей. Но и там дух Снесарева не был сломлен, он ходатайствует о разрешении заниматься ему научной работой. Однако физические силы не выдерживают такого сурового и длительного напряжения. В 1934 году с ним случается инсульт, и после долгих мытарств семье разрешают забрать больного Андрея Евгеньевича. Три года безуспешного лечения, смерть в 1937 году и вечный покой на Ваганьковском кладбище. В 1958 году последовала реабилитация, восстановление честного имени. Но снесаревское наследие не было востребовано, а ведь он создавал его для России. Снесарев знал цену интеллектуальному потенциалу, его роли в решении судеб страны, особенно в периоды смут и лихолетий.

        Издать, оценить, сделать доступным творческое наследие Снесарева – важная национально-государственная задача нашего времени. По достоинству не оценен бесценный вклад Снесарева в изучение Афганистана и налаживание с ним хороших отношений[6]. Поскольку Снесарев был забыт, его исследования не были востребованы даже во время ввода и многолетнего пребывания советских войск в этой стране. Своевременное обращение к Снесареву уберегло бы нас от многих серьезных ошибок. У Снесарева и по Снесареву и равным ему мыслителям должны учиться и воспитываться военные кадры современной России.

        Вот какому Человеку принадлежит публикуемая работа. Она войдет в классику отечественной военной мысли, как и все творчество А.Е. Снесарева. И это произойдет, как и случае с Клаузевицем, благодаря женщине. Евгении Андреевне Снесаревой, дочери Андрея Евгеньевича, сохранившей в трудной жизненной ситуации архив отца, который перешел к ней после смерти матери в 1940 году, посвящается эта публикация.

         * * *

        Рукопись Андрея Евгеньевича Снесарева «Жизнь и труды Клаузевица» была написана им летом 1924 года. Она предназначалась для публикации в качестве предисловия к новому переводу основного труда Клаузевица «О войне». Такой перевод был сделан самим Снесаревым А.Е., прекрасно знавшим немецкий язык в ряду почти полутора десятков иностранных языков, которыми он владел. Существовавший перевод на русский язык этого труда Клаузевица, сделанный еще в начале XX века генералом Войде, не выдерживал научной критики.

        Но в 20-е годы снесаревский перевод труда Клаузевица «О войне» с подготовленным к нему Андреем Евгеньевичем предисловием в свет не вышел. Почему не было опубликовано это фундаментальное исследование (с тем, что оно имеет такой характер, надеюсь, согласится каждый, кто его прочтет) вместе с переводом его труда «О войне» или в качестве самостоятельной работы, сегодня можно судить только гипотетически. Возможно, он хорошо осознал тот факт, что его философско-социологический подход к войне не совмещается с господствующей государственной идеологией, которая связывала природу войны только с природой определенного (эксплуататорского) общественного строя, трактуемого исключительно с позиций исторического материализма. Снесарев же видел истоки природы войны иначе, а именно: в природе человека и больших человеческих масс вообще. При этом он понимал войну не с позиций материалистического монизма, а с позиций определяющей роли в её природе идеалистического начала[7]. И поскольку государственная политика в середине 20-х годов проявляла все более жесткую нетерпимость к инакомыслию, весьма вероятно, что Снесарев, не желая идти на конфликт с властью, счел за лучшее отказаться от публикации своего труда, посвященного Клаузевицу, до лучших времен. Но для него они так и не наступили.

        Возможно и другое: редакция, знавшая о позиции Снесарева, не захотела печатать труд Клаузевица с его предисловием. Профессор А.А. Свечин, который в 20-е годы был в творческой, личной и семейной дружбе со Снесаревым и, естественно, хорошо знал историю этого вопроса, в выпущенной им в 1935 году книге «Клаузевиц» писал в присущей ему экспансивной манере: «Злоключения Клаузевица в царской России усиливались отсутствием перевода его капитального труда на русский язык. Только к началу XX века капитальный труд появился на русском языке в виде сброшюрованных оттисков в переводе генерала Войде, печатавшемся несколько лет в «Военном сборнике». Переводчик был совершенно неподготовлен к этой ответственной задаче и выполнил ее неудовлетворительно. Во многих местах этого перевода мысль Клаузевица извращена, а в других местах перевод вообще нельзя понять. Это издание создало Клаузевицу в царской армии репутацию темного писателя, забравшегося в такие дебри метафизики, в которых уже нельзя отличить и подлежащего от сказуемого.

        Только при советской власти капитальный труд Клаузевица появился на русском языке, если не в образцовом, то все же в грамотном и доступном для понимания виде. Над изданием этого труда Государственное военное издательство дало возможность переводчику и редактору работать десяток лет». К этому тексту он сделал следующее примечание: «Первоначальный перевод прошел через руки нескольких редакторов, последним из которых, сверившим весь текст перевода с немецким оригиналом и составившим предметный указатель, является автор этих строк», т.е. А.А. Свечин[8]. О Снесареве ничего не говорится, но этого Свечин и не мог сделать, так как в то время имя его единомышленника было уже предано остракизму.

        Снесарев считал, что без обширного вступления перевод книги Клаузевица будет труден для глубокого восприятия военными кадрами РККА и по причине их тогдашней невысокой общей подготовки, и особенно по причине сложности, незавершенности гениального творения Клаузевица – самого выдающегося европейского военного философа и военного теоретика. К этому добавлялось предвзятое отношение к нему Жомини, признанного крупного военного теоретика, который пользовался в России заслуженным авторитетом и популярностью. Жомини, автор целого ряда трудов, вошедших в историю военной мысли, не считал Клаузевица выдающимся военным мыслителем. Он не только не признавал его первенства в решении ряда военно-философских и теоретических проблем, но и не считал себе равным, даже обвинял в плагиате своих идей. Похоже, сложилось что-то подобное «ситуации Моцарта и Сальери», описанной гениальным Пушкиным в его «Маленьких трагедиях». Только это соперничество талантов повлияло на общественное мнение России не в пользу Клаузевица.

        Именно с констатации этого факта А.Е. Снесарев и начинает свое исследование жизни и творчества Клаузевица. Далее он продолжает его путем тщательного хронологического и документального анализа интеллектуальной биографии Клаузевица. Перед читателем разворачивается многолетний процесс творческого осмысления Клаузевицем деталей и фрагментов войны. В результате его наблюдений военных событий и размышлений об их явных и скрытых сторонах, изучения военной истории, анализа творчества предшественников и современников из этих деталей и фрагментов войны была создана грандиозная историческая панорама войны как общественного явления. Панорама оказалась трудно обозреваемой. Понимая это и подводя итог своим трудам, Клаузевиц в сочинении «О войне» как бы сворачивает эту необозримую панораму деталей и фрагментов войны в целостную картину, доступную индивидуальному пытливому человеческому взору. Эта великая и благородная цель оказалась чрезвычайно трудной и непосильной в совершенном исполнении для одного человека даже таких выдающихся способностей, которыми обладал Клаузевиц. Но то, что он сделал, двигаясь к этой цели, оказалось грандиозным, хотя и незавершенным интеллектуальным сооружением, обессмертившим его имя. Что касается существа, смысла и технологии отдельных деталей и фрагментов войны, то они как до Клаузевица, так и после него с такой же и даже большей тщательностью и глубиной были представлены многими военными мыслителями. Что же касается общей многоликой картины войны, её природы и обусловленных ею принципов технологии подготовки и ведения военной борьбы, то в этом Клаузевицу принадлежит исключительное место. Он оставил новым поколениям существенно более совершенный, чем имелся до него, интеллектуальный инструментарий познания войны – сложнейшего, многоликого, изменчивого, всегда покрытого тайнами, мифами и ложью судьбоносного общественного явления.

        Время и могучий талант Снесарева позволили ему не только оценить то, что сделал Клаузевиц, но и сделать крупный шаг вперед в исследовании войны как трагической и героической, особо ответственной полосы человеческой истории, в прошлом переворачивавшей и даже завершавшей историю отдельных народов, а в наше время способной положить конец истории человеческого рода. Снесарев показал, что Клаузевиц рассматривал войну через призму всей истории, а не в зеркале отдельной эпохи или только своего времени. Это хорошо делали и другие. Например, лучше Клаузевица понял наполеоновские войны Жомини, хотя оба они были их современниками и участниками. Но зато Клаузевиц, как подчеркивает Снесарев, «устанавливает тот исходный базис, который является особенностью его творения и делает последнее всеобъемлющим и великим. Он устанавливает природу войны не только как «чисто военного» явления, а как общесоциального, лежащего в природе человеческих отношений и в особенности природы самого человека. Этот широкий базис дает ему возможность сблизить войну с другими явлениями и вложить ее в общую сумму человеческих деяний, страданий и радостей». Именно поэтому книга Клаузевица «О войне» «сразу получила необъятные горизонты, она этим-то выдвинулась на первое место среди груд сырья и посредственности».

        В то же время Снесарев показал, что созданная Клаузевицем система знаний о войне далека от завершения. Он подходил к его творчеству с учетом всего того нового, что проявилось после Клаузевица в войнах XIX и первых двух десятилетий XX века, с позиций глубокого знания им истории этих войн, политики и военной стратегии не только Запада, но и великих воителей Востока: Чингисхана, Тамерлана и других. Его знания и анализ истории и географии войн, военной мысли и военных действий были поистине энциклопедическими. Высота времени, равная почти веку, а главное, высота таланта позволили Снесареву дать одну из лучших, а возможно, и самую лучшую из существующих, в смысле верности и полноты, оценку творчества Клаузевица, показать «бессмертность» его вклада в раскрытие войны как общественного явления.

        В книге А.А. Свечина о Клаузевице есть много совпадений с подходом к этой теме А.Е. Снесарева, но есть и различия. Сейчас есть возможность сравнить эти две работы выдающихся русских военных мыслителей на тему жизни и творчества военного философа. Безусловно, это послужит общему делу развития науки о войне, что сегодня крайне актуально. В этом деле без обращения к Клаузевицу, его понимания А.Е. Снесаревым и А.А. Свечиным не обойтись. А.Е. Снесарев в своем труде стремится сделать глубокие и непростые мысли и выводы Клаузевица понятными и доступными русскому читателю, постигнуть эвристичный характер его творчества. Именно в этом характере творчества кроется секрет современности Клаузевица по прошествии более 170 лет после выхода его основного труда «О войне». Каждая новая эпоха войн открывает эвристичность Клаузевица заново. Так было после Первой мировой войны. Так было и после Второй мировой войны. Так есть и после Холодной войны, в эпоху постиндустриальной глобализации, с ее необычными войнами по целям, средствам и методам ведения, причудливым смешением традиционных и нетрадиционных средств и методов ведения военной борьбы.

        Вклад Андрея Евгеньевича в исследование войны относится к числу таких, которые вписывают имена их творцов навсегда в историю. Имя Снесарева надолго вычеркнули из нее еще при жизни. Но не вычеркнута из истории война, а, следовательно, не вычеркнута и потребность в ее познании в интересах безопасности. Если в начале XXI века мировая военно-философская мысль в качестве первого западного (европейского) классика выделяет Клаузевица, а в качестве первого восточного – китайца Сунь-Цзы, то уверен, что когда будет изучено и по достоинству оценено творческое наследие А.Е. Снесарева, такая почетная роль среди военных философов Евразии будет отведена именно ему.

         * * *

        В первом издании рукописи А.Е. Снесарева, которое состоялось в 2001 году в Военной академии Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации тиражом 100 экземпляров, были допущены досадные ошибки по причине спешки и трудности прочтения рукописи. К тому же рукопись не была окончательно подготовлена А.Е. Снесаревым к печати. Текст ее не имел структуры. Это затрудняло чтение и восприятие материала.

        Но подвернулся счастливый случай повторить издание, хотя и снова микротиражом. Таким случаем стал российско-германский теоретический семинар по проблемам жизни и творчества Клаузевица, проведенный в 2004 году в той же Академии Генштаба совместно с Академией управления бундесвера. В новое издание удалось внести исправления замеченных неточностей. Кроме того, я позволил себе выделить и озаглавить разделы и части, которые диктовались содержанием рукописи. Несомненно, что-то подобное сделал бы сам автор, если бы довел рукопись до публикации.

        

        Во втором издании предисловие к первому было воспроизведено и дополнено, поскольку стали известны дневниковые записи, относящиеся к данной работе Андрея Евгеньевича. Кроме того, была приведена история обнаружения самой рукописи.

        О ее существовании я узнал от дочери автора – Евгении Андреевны Снесаревой. Рукопись меня поразила многим: методом исследования, глубиной анализа, энциклопедизмом знаний истории отечественной и зарубежной европейской военной мысли, оригинальностью суждений и выводов. Изучение рукописи укрепило во мнении, что Андрей Евгеньевич Снесарев – не рядовой, а выдающийся русский военный мыслитель. И столько лет этот труд находится под спудом, будучи никому неизвестен!

        Евгения Андреевна Снесарева разрешила мне подготовить рукопись к публикации и издать ее. Дело оказалось не таким простым, как мне представлялось изначально. В результате, к большому сожалению, работа вышла поздно: Евгения Андреевна уже тяжело болела и вскоре скончалась. Мне не удалось ее порадовать выходом одного из неопубликованных материалов ее отца. Она всю жизнь надеялась и ждала, что его творческое наследие будет востребовано. Любящее и преданное женское сердце не ошиблось в оценке большого таланта близкого и дорогого ей человека.

        До 1940 года хранительницей архива А.Е. Снесарева была жена Евгения Васильевна, а после ее смерти эту благородную, но нелегкую в ее жизненной ситуации ношу взяла на себя дочь Евгения Андреевна и несла ее более 60 лет. При этом она всю жизнь изучала богатую событиями и творчеством биографию отца, боролась за восстановление его имени как известного ученого и большого патриота своей родины, где могла, стремилась привлечь внимание научной общественности к его опубликованному и неопубликованному наследию[9]. Многие годы это удавалось ей с большим трудом. Она была благодарна всем, кто сделал хотя бы малость для пробуждения интереса к имени ее отца как ученого.

        Кроме того, после первого издания книги в дневнике Андрея Евгеньевича, хранящемся в архиве семьи Снесаревых, были найдены следующие записи, относящиеся ко времени его работы над переводом книги Клаузевица и предисловием к нему: 21(8) – VI – [1924] – Суббота – Москва.

        «В этом лете я как-то пока забыт. Работаю над Клаузевицем и иду быстро… через 3 недели кончу и перейду к статье с примечаниями… Может быть через месяц кончу… Большая выйдет работа… Затем возьмусь за Индию… и учеб[ник] “Авганистан”…». 27(14) июня – 24 г., д. Лигачево.

        «…Клаузевица кончаю (164), иду 25–30 страниц в сутки, и даже до 36». 8/IX (26–VIII) – 24 г., д. Лигачево.

        «… Закончил Клаузевица (работал 5 мес.), в 2–3 дня очищу и снесу в В.В.Р.С. [Высший военный редакционный совет – И.Д.] Получу ли? Надо озаботиться новой работой…»

         * * *

        Для подготовки настоящего, третьего издания была проведена серьезная работа. Текст требовалось отредактировать и еще раз сверить с рукописью, что было порой непросто, поскольку мысль Снесарева в своем полете зачастую опережала его перо. Например, Андрей Евгеньевич, работая с первоисточниками, многие из которых сегодня практически недоступны, нередко легко переходил с русского на другие языки (и наоборот). Кроме того, был подготовлен развернутый именной указатель. При его составлении использовались энциклопедические и иные источники, а также сведения из Интернета. Эту трудоемкую и кропотливую, но, безусловно, нужную работу взяла на себя Анна Андреевна Комиссарова, внучка Андрея Евгеньевича Снесарева.

         Многочисленные переводы немецких текстов проделал полковник Белозёров Василий Клавдиевич, кандидат политических наук. Он же принял участие в редактировании рукописи и написал заключительную статью об отношении к Клаузевицу в Германии. Важную помощь в подготовке издания оказал и Борис Александрович Козлов, сделавший некоторые немецкие переводы для именного указателя, а также Виктор Евгеньевич Климанов, выполнивший переводы с французского языка.

        Наряду с рукописью о немецком военном философе было решено поместить в книгу рецензию Снесарева на два письма Клаузевица, вышедшие впервые в России с предисловием А.А. Свечина под названием «Основы стратегического решения»[10]. Надеюсь, настоящее издание будет способствовать тому, чтобы более широкий круг читателей осознал, каких собственных военных пророков имеет наше Отечество и как ущербно для него предание их трудов многолетнему забвению.

        Классика потому и считается таковой, что она бессмертна и поучительна во все времена. Клаузевиц традиционно является одним из наиболее популярных в России иностранных военных авторов, чаще всего печатается его труд «О войне». Тот, кто сегодня читает Клаузевица, очень серьезно выиграет, если перед этим ознакомится с исследованием А.Е. Снесарева о его жизни и творчестве.         

        Остается добавить, что когда эта работа была подготовлена к изданию, было решено обратиться к госпоже Беатрис Хойзер, автору труда «Читать Клаузевица!», с просьбой поделиться мнением о важности в XXI веке знания духовного наследия ее великого соотечественника.

        Профессор Хойзер сделала интересный доклад в ходе упомянутого российско-германского семинара, посвященного наследию Клаузевица, проводившегося в мае 2004 года в Военной академии Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации. Участники семинара имели возможность ознакомиться с работой Снесарева «Жизнь и труды Клаузевица». Госпожа Хойзер любезно откликнулась на наше предложение, за что искреннее ей спасибо. Ее статья (в переводе полковника В.К. Белозёрова), а так же статья его самого позволят российскому читателю лучше понять специфику исследований творчества Клаузевица, проводимых за рубежом, и сравнить их с подходами Андрея Евгеньевича Снесарева и других отечественных мыслителей.
        

Профессор, доктор философских наук
генерал-майор И.С. Даниленко.

  Виньетка

Виньетка

Виньетка

                 Примечания

[1]     О том, как воевал А.Е. Снесарев в годы Первой мировой войны, можно прочитать в его фронтовых письмах, впервые изданных в 2005 г. в Военной академии Генерального штаба ВС РФ, к сожалению, тиражом всего 50 экземпляров, а также в его фронтовых дневниках, которые готовятся к изданию. Фронтовые письма и дневники А.Е. Снесарева представляют собой очень ценные исторические документы. Кроме того, в них много глубоких мыслей военно-теоретического и общественно-политического характера.

[2]    Этот курс лекций впервые был издан в Военной академии Генерального штаба ВС РФ в 2002 году тиражом 100 экземпляров. В 2003 году в издательстве «Финансовый контроль» эти лекции вышли уже тиражом 3000 экземпляров. См.: Снесарев А.Е.. Философия войны. – М.: Финансовый контроль, 2003. – 287 с.

[3]    Единая военная доктрина //Военное дело. – 1920. – № 8. – С. 225–233 (Подписано «А.С.»).

[4]    Гримасы стратегии //Военная мысль и революция. – Кн. 4. – С. 74–85.

[5]    Поход Тамерлана против Тохтамыша в 1391 г.: Доклад на заседании Военно-исторической комиссии 24 апр. 1920 г. //Военное дело. – 1920. – № 12. – С. 380–381.

[6]    Например, выпущенная в 1908 г. Среднеазиатским отделом Общества Востоковедения под редакцией А.Е. Снесарева «Библиография Афганистана» содержит около 1500 наименований русских и иностранных источников. См. также Снесарев А.Е. Афганистан. – М.: «Русская панорама», 2002. – 272 с.

[7]    Наиболее чётко и полно философско-мировоззренческая позиция Снесарева А.Е. изложена им в курсе лекций для слушателей академии Генерального штаба РККА «Философия войны», который был создан им после назначения его её начальником в 1919 году.

[8]    Свечин А.А. Клаузевиц. – М., 1935. – С. 229.

[9]    Евгении Андреевне удалось издать следующие книги об отце: Андрей Евгеньевич Снесарев (В серии русские востоковеды и путешественники). – М.: Наука, 1973. – 160 с.; Профессор комкор Снесарев Андрей Евгеньевич (1865–1937). Библиографическая справка. /Сост. Е.А.Снесарева. – М.: Издание Военной академии им. М.В. Фрунзе, 1976; а также вторую часть его работы об Индии: Снесарев А.Е. Этнографическая Индия. /Сост. Е.А.Снесарева. – М.: Наука, 1981. – 277 с., а также ряд статей по вопросам востоковедения.

[10]    Рецензия на книгу: Клаузевиц. Основы стратегического решения – М., 1924. – 31 с. (Военная мысль и революция. – 1924. – Кн. 4. – С. 239–241).

 

Наверх  |  На главную |  О Снесареве

Снесарев А.Е.