Сайт, посвященный Андрею Евгеньевичу Снесареву

Сайт, посвященный геополитику-востоковеду генералу Андрею Евгеньевичу Снесареву

 

Новости сайта А.Е. Снесарева

Биография А.Е. Снесарева

Награды А.Е. Снесарева

Труды А.Е. Снесарева

Фотоальбом А.Е. Снесарева

Статьи об А.Е. Снесареве

Документы, касающиеся А.Е. Снесарева

Вопросы

Гостевая книга сайта А.Е. Снесарева

Наши контакты

Наш баннер

Наши друзья

Рейтинг@Mail.ru

Виньетка          

         Статьи об А.Е. Снесареве

А. Е. Снесарев и «cреднеазиатский вопрос»

          Одной из наиболее острых международных военно-политических проблем XIX – начала ХХ в. являлось, как известно, англо-русское соперничество на Востоке. В 1757–1859 гг. британское правительство захватило Индию, превратив ее в бесправную колонию и опорную базу своей агрессии на Азиатском континенте. Объектами такой агрессии выступали Афганистан и Средняя Азия, Восточный Иран и Западный Китай. Она встречала противодействие царизма, особенно после Крымской войны 1853–1856 гг.
         Развитие капитализма в России в середине XIX в. в значительной степени обусловило утверждение господства этой державы в Средней Азии (1864–1895). Если до того ареной соперничества Британской и Российской империй на Востоке были в основном Иран и Османская империя, то в дальнейшем оно распространилось на Сеистан, Афганистан, Кашгар и т. д. И стало важным фактором международных отношений не только в Азии, но и в Европе. Оно во многом определяло расстановку политических сил на мировой арене и играло существенную роль в развитии событий на ней. Эти характерные черты взаимоотношений двух крупных государств привлекли внимание основоположников научного коммунизма, пристально следивших за всеми факторами, которые могли стимулировать мировой революционный процесс или отразиться на нем. Во многих своих трудах и статьях К. Маркс, Ф. Энгельс, В. И. Ленин проявляли интерес к развитию англо-русского соперничества на Востоке с точки зрения общей международной обстановки и его значения для освобождения Индии от капиталистического ига. Этим вопросам специально посвящена статья Ф. Энгельса «Внешняя политика русского царизма» и В. И. Ленина «О сепаратном мире», не говоря уже о классическом ленинском исследовании «Империализм, как высшая стадия капитализма».
         Уже с конца XVIII в. основным лейтмотивом английских государственных деятелей, политиков и публицистов, касавшихся проблем Востока, стал тезис о возможной «угрозе Индии». Эта тема разрабатывалась в сотнях книг, тысячах статей. Важным действующим лицом, представлявшим опасность для «жемчужины британской короны» – Индии, вначале изображался Наполеон. После его краха и ухода с политической сцены олицетворением угрозы крупнейшей и богатейшей колонии Англии в британской литературе стали называть Россию.
         Подавляющая часть этой литературы крайне тенденциозна. В ней донельзя сгущаются краски, искажаются подлинные стремления царского правительства, неимоверно преувеличиваются силы Российской империи, ее экономические и военные ресурсы, необходимые для осуществления такого грандиозного предприятия, как вторжение в Индию. Цель подобных искажений предельно ясна: под предлогом обеспечения безопасности «своих земель» обосновать дальнейшие захваты Британской империи на Востоке.
         Если английские авторы в чем-либо и были правы, так это в том, что в свое время отмечал Ф. Энгельс: продвижение в глубь Азии другой сильной державы (независимо от ее реальных возможностей и конкретных планов) создавало своеобразный противовес британскому колониальному господству и вдохновляло индийских борцов за освобождение[1]. Но как раз об этом указанные авторы старались упоминать как можно меньше, запугивая народы Индии мифической угрозой со стороны «северного медведя».
         Острая проблема нашла широкие отклики и в нашей отечественной литературе. Так, она занимает много места в творчестве крупного востоковеда Андрея Евгеньевича Снесарева. Интерес к ней прослеживается на протяжении почти всей его практической и научной деятельности. Высказывания, замечания, соображения по поводу англо-русского соперничества в Азии и его значения встречаются как в ранних работах А. Е. Снесарева (например, в вышедшей в 1903 г. в Ташкенте двухтомной книге «Северо-индийский театр»), так и в одном из его последних трудов – «Индия (страна и народ). Вып. I. Физическая Индия».
         Случайностью данное обстоятельство, конечно, нельзя назвать. Всю свою жизнь этот интересный, талантливый человек посвятил Востоку. В 1898–1899 гг. он посетил Индию, в 1902-1903 гг. был начальником Памирского отряда, расположившегося в Хороге, – едва ли не в самом центре Азии, затем сочетал практическую работу в области востоковедения с руководством среднеазиатским отделом Общества востоковедения, преподавал различные предметы ориенталистики в военных академиях, часто и охотно выступал с лекциями перед разнообразными аудиториями, рассказывая о своем горячо любимом Востоке.
         Иными словами, А. Е. Снесарев не ограничивался глубоким и всесторонним теоретическим изучением проблем Азии: он исходил и изъездил тысячи верст по ее селениям, городам и пустыням, долинам и горам, провел немало лет среди ее народов. Их, жизнь вызывала неослабное внимание исследователя.
         Стоит подчеркнуть в связи со сказанным, что А. Е. Снесарев в отличие от многих своих сослуживцев, знакомившихся с обстановкой на Востоке – внутри- и внешнеполитической, неизменно указывал на «третью силу» кроме Англии и России, которая, как правило, не учитывалась при анализе этой обстановки. Такой силой были народы Востока: «азиатский мир», по выражению ученого. «В среднеазиатском вопросе его надо считать третьим фактором, усиление которого и будущая роль должны быть признаны несомненными», – писал А. Е. Снесарев[2], и ему нельзя отказать в понимании грядущего.
         Впрочем, даже в самом определении «среднеазиатского вопроса» он шел дальше многих современников, поверхностно трактовавших эту проблему. А. Е. Снесарев понимал под этим термином «сложную группу политических, экономических и других задач и интересов, распространяющихся на обширную территорию, носящую название Средней Азии»[3]. Стремлением глубоко и всесторонне осветить сущность непростой проблемы отмечены многие выступления Снесарева, особенно его доклад «Индия, как главный фактор в среднеазиатском вопросе. Взгляд туземцев Индии на англичан и их управление», прочитанный им в два приема – 4 и 12 января 1906 г. на совместном заседании Обществ востоковедения и ревнителей военных знаний в Петербурге. В дальнейшем этот доклад вышел отдельной книгой, в которой наиболее полно отражены взгляды А. Е. Снесарева по трактуемому предмету.
         Эти взгляды заслуживают специального рассмотрения не только потому, что Снесарев старается отыскать «ключ к уразумению сути и зерна всей средне-азиатской проблемы» и справедливо находит его в британском колониальном владычестве в Индии – «стране, прибыльность и ценность которой заставляет Англию напрягать все усилия для сохранения дорогой колонии, а фальшь, проникающая во всю систему управления, пробуждает не доверять ее жителям и бояться их политического настроения»[4].
         Подход А. Е. Снесарева к этой теме заслуживает внимания еще и потому, что он, как правило, не прибегает к голословным утверждениям, резким выпадам, публицистическим (далеко не всегда в хорошем понимании этого слова) нападкам, столь свойственным многим изданиям на такую острую тему как в Англии, так и в Российской империи. Он приводит большой фактический и статистический материал в подтверждение почти всех своих мыслей и положений, о чем будет сказано ниже.
         Но поначалу необходимо указать на основные тезисы востоковеда. Это лучше всего сделать устами самого А. Е. Снесарева, давая представление не только о его взглядах, но и о стиле их изложения.
        «...Выяснение сути средне-азиатского вопроса,– писал он, – сводится к выяснению значения Индии для англичан и отношения их к этой стране, а отсюда, по моему мнению, к развитию и обоснованию таких положений.
         1. Индия является страной необъятных естественных богатств и составляет для Британии не только самое ценное достояние, но и главную опору ее славы и могущества, почему, естественно, эта колония должна вызывать со стороны англичан ряд забот и мер для удержания ее за метрополией.
         2. Британское управление Индией является хищнически-торговым управлением иноземцев, считающих подвластный им народ расой более низкой в умственном, нравственном и физическом отношениях. Как результат этой системы, создается неуважение и ненависть туземцев к победителям, сделавшая освобождение страны от британского ига предметом горячих желаний лучшей части туземного общества. С другой стороны, сознание своей неправды, непопулярности и полное недоверие к туземцам делают англичан нервными, подозрительными, а это обстоятельство к заботам об Индии прибавляет много элемента неуравновешенности и жестокости»[5].
         А. Е. Снесарев, как видим, отмечает огромное экономическое значение эксплуатации Индии и ее ресурсов для Британской империи, весьма выразительно характеризует враждебные взаимоотношения, сложившиеся между колонизаторами и порабощенными ими народами. Последующее изложение конкретизирует и раскрывает оба эти положения. История утверждения английского господства в Индии и дикого разграбления этой страны убедительно иллюстрируется колоссальными цифрами денежных средств, которые были изъяты там захватчиками, обеспечили в определенной степени промышленную революцию в Англии, а затем быстрый расцвет ее экономики и превращение в «мастерскую мира».
         Опираясь на подсчеты патриарха индийской экономической науки Дадабхая Наороджи и британского экономиста У. Дигби, Снесарев констатирует, что «за 150 лет владычества англичан в Индии они вывезли из нее добра на сумму в 25–30 миллиардов рублей, не возвратя за этот подарок ни гроша»[6]. Он указывает, далее, также и на немалые доходы британских капиталистов от своих финансовых вложений в Индии, неэквивалентной торговли и всевозможных иных предприятий.
         «Индия, вне сомнения, есть главный питомник могущества и силы Британии, наиболее яркая вывеска ее престижа и основной гвоздь ее империалистических упований»[7] – такими словами завершает автор этот раздел своего доклада. Мы, советские историки-востоковеды, воспринимаем как должное содержательную и полезную разработку таких вопросов в очень важных и ценных исследованиях видного современного марксистского ученого Р. Палм Датта («Индия сегодня» и др.). Тем больше уважения вызывает офицер Генерального штаба царской армии, который говорил о том же свыше 60 лет назад.
         Не менее любопытны рассуждения А. Е. Снесарева о другой стороне проблемы – «наиболее нервной и драматической». Здесь имеется в виду система колониального господства, которую он характеризует «хищнически-торговым управлением иноземцев, считающих управляемый ими народ расой более низкой в умственном, нравственном и физическом отношениях. В результате... взаимное недоверие англичан и туземцев и ненависть последних к первым»[8].
         Несправедливое, грабительское поземельное обложение, колоссальные оклады и пенсии британских чиновников («Гамильтон за время своего пребывания в должности статс-секретаря по делам Индии съел годовой доход 90 тысяч туземцев Индии»[9]), массовые голодовки, которые охватывают огромные районы и приводят к гибели десятков миллионов людей[10], темнота и забитость населения, «но довольно, – всех несчастий Индии все равно не передашь», – заключает Снесарев[11].
         Приведенные выше высказывания взяты главным образом из книги «Индия, как главный фактор в среднеазиатском вопросе», но их можно изрядно пополнить за счет выдержек из других трудов того же автора. В этом, однако, нет необходимости. Уже изложенный материал свидетельствует о резком и безусловном осуждении А. Е. Снесаревым колониальной политики Англии. Однако его уста безмолвствуют, когда речь заходит о колониальной политике Российской империи. Как будто народам Средней Азии жилось намного лучше под гнетом царских сатрапов, всероссийских и местных капиталистов, помещиков, феодалов!
         Ученый, кроме того, трактует о каком-то мистическом влечении России на Восток и мыслит своеобразными метафизическими категориями, словно это не он подверг тщательному и скрупулезному анализу цели и методы деятельности британских экспансионистов на захваченных ими землях. Словно не он оперировал точными экономическими сведениями, приближаясь в их истолковании к марксистским выводам!
         Возможно, резко обличая английский колониализм, но, будучи офицером Генштаба и не имея возможности публично критиковать внутреннюю политику царизма, А. Е. Снесарев в своей критике английского колониального режима делал своего рода намек и на колониальную политику Российской империи. Подчеркивая, что английская точка зрения «на наше средне-азиатское движение... грешит предвзятостью», А. Е. Снесарев, к сожалению, не находит слов для обличения «отечественных» действий в Азии. В этом его можно в какой-то степени понять, учитывая обстановку и время подготовки доклада и, видимо, мировоззрение докладчика. Но странно, что этот опытный, рассудительный человек слишком серьезно подошел к пропагандистской шумихе британских публицистов и политиков, первостепенной задачей которых являлось обоснование экспансионистских замыслов и прямой агрессии против стран и народов Востока.
         Ведь в действительности блефом были знаменитые «портфели» Д. Уркварта, громовые ноты и выступления Пальмерстона, Биконсфильда, Солсбери и других, публикации и высказывания ярого империалиста и русофоба Керзона, книги и статьи Генри Раулинсона, Чарльза Марвина, Вэлентайна Бэйкера, Деметриуса Боулджера и прочих! А. Е. Снесарев же с некоторым простодушием и деликатностью подходил к оценке подлинной сути выступлений британских политических и общественных деятелей касательно «русской угрозы» Индии, стремился доказать их необоснованность. От такой «деликатности» он не избавился до конца дней своих. Даже через двадцать лет после выступления в Обществе востоковедения, в 1926 г., он писал, что «наличность постоянных тревог англичан за сохранность своей драгоценной колонии, надо относить к каким-то иным исходным причинам, но не к опасно сложившейся географической позиции… Ближайшие к нам статьи Standart'a, Times... являются лишь слабым эхом, ныне постепенно умирающим, некогда громких и нервных политических истерик осмотрительной хозяйки Индии»[12].
         Подобная мягкость в квалификации целенаправленности английской литературы по «средне-азиатскому вопросу» не мешала, однако, Снесареву с полным осмеянием отнестись к всплывавшим порой в России «планам завоевания Индии» – за их фантастичность, полный отрыв от реальной жизни, реальных обстоятельств, беспочвенность. Он отмечает, что «ни в суждениях нашего общественного мнения, ни в степени нашей осведомленности, ни, наконец, в разуме и глубине наших завоевательных планов англичане не могли найти подтверждений в пользу наших серьезных посягательств на Индию»[13].
         Для доказательства этой точки зрения Снесарев касается некоторых из подобных фантастических проектов, подчеркивая, что подготовка такой сложной операции никак не могла бы быть сохранена втайне. Общая характеристика указанных «прожектов» звучит достаточно выразительно: « ...наши планы завоевания Индии? Если их и было числом немало, то качество их было одинаково сомнительно; торопливость, гадательность и игра с данными обстановки были отличительной чертой почти всех их»[14].
         Оценка, не вызывающая никаких возражений и поныне. Так же как и мнение, что неимоверно раздувавшейся британской пропагандой «план императора Павла... по остроумному замечанию Николая Александровича Аристова (востоковед, коллега А. Е. Снесарева по Обществу востоковедения.– Н. Х.) скорее относится к области психиатрии...»[15]. И абсолютно прав Снесарев, когда высмеивает нашумевший меморандум, с которым в 1868 г. Г. Раулинсон обратился к статс-секретарю по делам Индии. Этот видный английский военно-политический деятель призывал к захвату Кветты и Боланского прохода на пути из Индии в Афганистан, к подчинению афганского государства полному контролю Британской империи и т. п.[16]. В качестве обоснования этих агрессивных мер он ссылался на «действия России», якобы закладывавшие своего рода «параллели» против осажденной крепости, т. е. Индии.
         А. Е. Снесарев справедливо и выразительно характеризует домыслы Раулинсона: «Во всем этом винегрете, сделанном из военных, политических, географических других приправ, мог разобраться, вероятно, только сам, ныне покойный автор»[17].
         Но в окончательном выводе, касательно построений Раулинсона, А. Е. Снесарев мог бы пойти дальше: он выражает лишь удивление, «что эта белиберда произвела в свое время большое впечатление на общественное мнение Англии»[18]. Тонкий, бесспорно, знаток британской военно-политической кухни был вправе отметить, что опытнейшие государственные деятели Англии чаще всего бывали обмануты только тогда, когда желали подвергнуться обману... А меморандум Раулинсона – этот «винегрет», оказавший воздействие «на общественное мнение»,– был как нельзя более на руку правящим кругам страны, если не инспирирован ими.
         Рассматривая точку зрения А. Е. Снесарева на «среднеазиатский вопрос», нельзя обойти молчанием его отношение к одной из существенных вех на пути развития этого вопроса – англо-русскому соглашению 1907 г. Как известно, перед лицом все более активизировавшейся на всем земном шаре экспансии кайзеровской Германии произошло некоторое смягчение (по крайней мере внешнее) разногласий и противоречий между Британской и Российской империями на Востоке. Соглашение 1907 г. зафиксировало обоюдоприемлемые позиции его участников по отношению к Ирану, Афганистану, Тибету и укрепляло необходимые предпосылки для оформления англо-франко-российского союза – будущей Антанты.
         Естественно, что этот важный документ, трактующий о международных проблемах в Азии, вызвал глубокий интерес А. Е. Снесарева. 24 января 1908 г., т. е. в сравнительно непродолжительном времени после подписания соглашения (18 августа 1907 г.), он выступил на общем собрании членов Общества ревнителей военных знаний с большим докладом. Англо-русский договор подвергся в нем всестороннему освещению. Охарактеризовав его как «один из важнейших актов, которые когда-либо видела среднеазиатская обстановка»[19], Снесарев отметил, что сфера действия документа очень широка, и коснулся его исторических предпосылок.
         При ознакомлении с этим сообщением, опубликованным впоследствии в журнале Общества ревнителей Военных знаний, привлекает внимание (и вызывает симпатии) то обстоятельство, что подполковник царской армии, выступая в аудитории, которая, вне всякого сомнения, не отличалась заметным либерализмом, пытается подчас оценивать развитие событий, отталкиваясь не от «нужд отечественной политики» (как их понимали правящие слои России), а от потребностей Народов Востока.
         Так, существенной ошибкой соглашения он считает «пренебрежение к тем странам, о которых оно трактует»[20]. Снесарев едко высмеивает провокационную политику крупных держав по отношению к слабым странам Азии, в частности вторжение британских войск в Тибет в начале ХХ в.: «...под разными предлогами, а эти предлоги, заметим между прочим, придумать не трудно для того государства, у которого имеются всюду (подчеркнуто в тексте.– Н. Х.) интересы («Швырнули в миссионерку картошкой на базаре, вот и предлог для чего хотите»,– говорит по этому поводу один остроумный наблюдатель), создалась более настойчивая и притязательная политика со стороны Англии. На сцене появились даже мнимые угрозы со стороны России, какие-то ее политические козни. Вся длинная паутина интриг завершилась известной экспедицией Ионггесбенда в 1904 году, в тот удобный момент, когда мы были отвлечены на Дальнем Востоке»[21].
         Снесарев с негодованием и осуждением говорит о зверствах этой экспедиции, «расстрелах безоружных и глубоко мирных по природе людей с расстояния немногих сотен шагов»[22]; его серьезно волнует судьба горных таджиков, отделенных от своих нив и пастбищ разграничением, проведенным без учета их интересов; его беспокоят «неискренность и пренебрежение к азиатским государствам», проявленные при разработке соглашения. Согласитесь, что вряд ли подобные мысли приходили в головы лондонских и петербургских сановных дипломатов, занимавшихся подготовкой этого соглашения! А Снесареву это было присуще, входило составной частью в его миропонимание, в его характер. И здесь стоит подчеркнуть, что, относясь с сомнением к заключенному договору, к искренности подписавших его держав, он находил положительные стороны документа в возможном урегулировании отношений «двух колоссальных соперниц на среднеазиатской арене», в «попытке найти миролюбивый исход и зажить добрососедской жизнью», памятуя, что «худой мир лучше доброй ссоры»[23]. Уже хотя бы потому – можно продолжить мысль А. Е. Снесарева,– что открытое столкновение империалистических хищников отразилось бы в первую очередь и главным образом на положении народных масс.
         «Среднеазиатский вопрос», с точки зрения Снесарева – это не только проблема англо-русских взаимоотношений (речь идет, разумеется, о дореволюционном периоде). Он имеет и «внутренний» план: антиколониальные чаяния и освободительная борьба порабощенных трудящихся масс Азиатского континента. «В Индии я прожил семь месяцев, проходил по разным углам Северной Индии, которую потом изучал специально, был в глухих уголках Восточной Бухары, жил на Памире почти два гада, был в Кашгарии, Афганистане и т. д.», – рассказывал ученый, гордясь тем, что в этих далеких краях у него «немало друзей, и если они сейчас не пишут мне, то только потому, что писать не умеют, но каждый раз, когда кто-нибудь едет в Азию или обратно, я восстанавливаю с ними духовное общение»[24]. Такая близость к простым, неграмотным земледельцам и ремесленникам, абсолютно немыслимая на взгляд какого-нибудь английского сахиба или российского барина, оказавшихся волею судеб в тех же краях, давала возможность Андрею Евгеньевичу погрузиться в душевный мир своих друзей на Востоке, познакомиться с их сокровенными чаяниями, мыслями, надеждами. До него дошла и «легенда, распространенная по всей Индии, что избавление ее от иностранцев принесено будет с севера», которая, по утверждению востоковеда, «ходила и по долине Кашмира»[25]. В этом сообщении, основывавшемся на наблюдениях конца XIX – начала ХХ в. и высказанном в 1903 г., Снесарев оговаривается, что речь вовсе не идет о вторжении в Индию Российской империи. Дело в другом. Народы «жемчужины британской короны» настолько исстрадались под гнетом колонизаторов, что, скорее символически, надеются на содействие извне для свержения ига поработителей.
         И Снесарев указывает на всеобщую ненависть, окружающую колонизаторов в Индии, непримиримую вражду к ним в различных слоях местного населения. Он пророчески возвещает: «Рано или поздно, а час британцев пробьет и в Индии; все в нем уверены, многие ждут этого часа с нетерпением... »[26]. Напомню, что это было сказано за четырнадцать лет до Великой Октябрьской социалистической революции, возвестившей начало конца эпохи капитализма и колониальной эксплуатации, и за сорок четыре года до успешного завершения борьбы за свободу индийских народов.
         Андрей Евгеньевич Снесарев жил в сложное время. Однако, несмотря на свое воспитание, общественное положение и окружающую среду, он смог стать политически более дальнозорким, чем многие из его коллег, стать ближе к народу – у себя на родине и на Востоке.
         Как частный результат за соперничеством капиталистических держав, яркими и броскими политическими и дипломатическими актами он старался видеть превратности судьбы многомиллионных народных масс, их стремление из «объекта истории» превратиться в ее субъекта, ее главное действующее лицо. Очевидно, что Снесарев не являлся последовательным востоковедом-марксистом, но, право же, его многочисленные труды, содержательные, интересные и в высшей степени добросовестные, в том числе работы по «среднеазиатскому вопросу», дают все основания, чтобы к его светлой памяти относились с глубоким уважением и признательностью.

Халфин Н.А.

  Виньетка

Виньетка

Виньетка

                 Примечания

[1] Ф. Энгельс, Внешняя политика русского царизма, – К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, изд. 2, т. 22.

[2] А. Е. Снесарев, Индия, как главный фактор в среднеазиатском вопросе. Взгляд туземцев Индии на англичан и их управление, СПб., 1906, стр. 3.

[3] Там же, стр. 1. Автор включает в понятие Средней Азии «наш Туркестан с Памирами, Афганистан и Белуджистан, Восточную Персию, Кашгарию и, наконец, северную часть Индии или собственно Индию».

[4] Там же, стр. 35.

[5] Там же, стр. 32–37.

[6] Там же, стр. 62.

[7] Там же, стр. 68.

[8] Там же, стр. 70.

[9] Там же, стр. 99.

[10] В работе А. Е. Снесарева указывается, что человечество потеряло во всех войнах за 1797–1900 гг. 5 млн. человек, но в Индии лишь за 10 лет – 1891–1900 – голод унес 19 млн, жизней (там же, стр. 118).

[11] Там же, стр. 126.

[12] А. Е. Снесарев, Индия (страна и народ), вып. I. Физическая Индия, М., 1926. стр. 6, 7.

[13] А. Е. Снесарев, Индия, как главный фактор..., стр. 27.

[14] Там же.

[15] Там же.

[16] См.: Неnrу Rаw1insоn, Еnglаnd and Russia in the East, Lопdоп, 1875.

[17] А. Е. Снесарев, Индия, как главный фактор..., стр. 31.

[18] Во всяком случае, разгоревшаяся вокруг него шумиха явил ась важной составной частью камуфляжа новых захватнических действий Британской империи на Среднем Востоке. Под прикрытием этой шумихи она овладела Кветтой, резко усилила всесторонний нажим на Афганистан и в 1878 г. развязала против него агрессивную войну.

[19] А. Е. Снесарев, Англо-русское соглашение 1907 года, СПб., 1908, стр. 1.

[20] Там же, стр. 24.

[21] Там же, стр. 5.

[22] Там же, стр. 30.

[23] Там же.

[24] А. Е. Снесарев, Афганистан, М., 1921, стр. 7.

[25] А. Е. Снесарев, Северо-индийский театр. [Военно-географическое описание], Ч. II, Ташкент, 1903, стр. 343.

[26] Там же, стр. 345.

  Виньетка

Наверх  |  На главную |  О Снесареве

Снесарев А.Е.