Сайт, посвященный Андрею Евгеньевичу Снесареву

Сайт, посвященный геополитику-востоковеду генералу Андрею Евгеньевичу Снесареву

 

Новости сайта А.Е. Снесарева

Биография А.Е. Снесарева

Награды А.Е. Снесарева

Труды А.Е. Снесарева

Фотоальбом А.Е. Снесарева

Статьи об А.Е. Снесареве

Документы, касающиеся А.Е. Снесарева

Вопросы

Гостевая книга сайта А.Е. Снесарева

Наши контакты

Наш баннер

Наши друзья

Рейтинг@Mail.ru

Виньетка          

          Научная конференция,
         посвященная А.Е.Снесареву.

Моcковский Государственный Университет
10 декабря 1980 г.

Доклад ст. научного сотрудника
Института истории СССР Акад. Наук СССР
А.Г.Кавтарадзе.

          Андрей Евгеньевич Снесарев родился I (13 декабря н.с.) декабря 1865 г. в слободе (ныне село) Старая Калитва Острогожского уезда Воронежской губернии (ныне Россошанского района Воронежской области) в семье священника Евгения Петровича и Екатерины Ивановны.
          В 1884 г. Андрей Евгеньевич окончил с серебряной медалью Новочеркасскую классическую гимназию, и в 1888 г. физико-математический факультет Московского университета, защитил диссертацию "Исследование о бесконечно малых величинах" и получил звание "кандидата чистой математики". Молодой математик был и способным лингвистом: к 23 годам он изучил четыре языка (латынь, французский, немецкий, английский), а впоследствии овладел четырнадцатью языками, в том числе узбекским, афганским, хинди, урду и другими.
          В августе 1888 г. Андрей Евгеньевич поступил вольноопределяющимся в лейб-гренадерский Екатеринославский полк. По окончании в 1889 г. одногодичного отделения Московского пехотного юнкерского училища, располагавшегося в Лефортово на Красноказарменной улице, с занесением его имени на мраморную доску училища, Андрей Евгеньевич был произведен в подпоручики того же полка, в 1-м батальоне которого, расквартированного в Кремле, прослужил семь лет. Служба в строю позволила изучить быт армии, систему обучения и воспитания, что пригодилось в его дальнейшей службе, в том числе военно-педагогической деятельности.
          К этому времени относится увлечение Андрея Евгеньевича музыкой; имея хороший голос (баритон) он поступил в консерваторию по классу пения профессора Прянишникова. Однако после дебюта в Большом театре в опере Джакомо Майербера "Гугеноты" (партия Невера) он был вынужден по состоянию здоровья оставить учебу в консерватории, хотя любовь к музыке Андрей Евгеньевич пронес через всю жизнь, принимал участие в концертах, поддерживал знакомство со многими выдающимися артистами и музыкантами нашего времени (А.В.Неждановой, Л.В.Собиновым, Н.С.Головановым и друг.).
          В 1896 г. Андрей Евгеньевич поступил и в 1899 г. окончил полный курс Николаевской академии Генерального штаба. Направленный в 1899 г. в семимесячную командировку в Индию, он пересек с севера на юг весь Памир, посетил труднодоступные районы Кашмира, собрал интересный материал по Северной Индии.
          В августе 1900 г. Андрей Евгеньевич был переведен в Генеральный штаб с назначением обер-офицером для поручений при штабе Туркестанского военного округа. В этот период (1900 - 1901 г.г.), вспомнив свое математическое образование он преподает арифметику в Ташкентской приготовительной школе 2-го Оренбургского кадетского корпуса. Основательное знакомство с Индией позволило Андрею Евгеньевичу издать труды "Северо-Индийский театр. Военно-географическое описание" в 2-х томах и "Индия как главный фактор в среднеазиатском вопросе. Взгляд туземцев Индии на англичан и их управление". Кроме того, он был автором множества статей по Индии, опубликованных в издававшемся в Ташкенте журнале "Сведения, касающиеся стран, сопредельных с Туркестанским военным округом." В дни, когда делегация Советского Союза во главе с Л.И.Брежневым находится с дружеским визитом в Индии, приятно вспомнить о том, что Андрей Евгеньевич еще 80 лет назад много сделал для изучения Индии и сближения народов – русского и индийского.
          В 1902-1903 г.г. Андрей Евгеньевич командует Памирским отрядом Отдельного корпуса пограничной стражи. Здесь он женился на Евгении Васильевне, дочери Ошского уездного начальника Василия Николаевича Зайцева, который заслуживает, чтобы о нем сказали несколько слов. В начале 70-х гг. он был адъютантом незаслуженно забытого в нашей стране Михаила Дмитриевича Скобелева, являлся автором ряда книг, как-то "История 4-го Туркестанского линейного батальона. 1771 - 1882 г.", "Памирская страна. Центр Туркестана. Историко-географический очерк", "Руководство для адъютантов" (которое выдержало 16 изданий). Служил в Красной Армии, работал в библиотеке Академии Генерального штаба РККА. Умер в 1932 г. в Москве.
          В октябре 1904 г. Андрей Евгеньевич получает назначение в Петербург в управление 2-го генерал- квартирмейстера Главного штаба, в ведении которого находилась "разработка соображений по обороне государства и боевой деятельности войск".
          В июне 1905 года с созданием самостоятельного органа по подготовке страны к войне – Главного Управления Генерального штаба, вместе с управлением 2-го генерал-квартирмейстера Главного штаба на должность столоначальника был переведен и Андрей Евгеньевич; в 1906 -1908 г. он занимает должность помощника делопроизводителя, а затем делопроизводителя. В декабре 1908 г. за отличие по службе производится в полковники. В 1909 г. он, отбывая положенный строевой ценз, командует батальоном в 3 Финляндском стрелковом полку в Гельсингфорсе (ныне Хельсинки). В приказе по полку № 246 от 3 сентября 1909 г. п.З командир полка полковник Ник. Георгиевич Ильинский пишет: "За четырехмесячное прикомандирование к полку полковника Снесарева мне пришлось быть свидетелем того безукоризненного отношения к делу, которое может служить образцом. Любя военное дело, обладая громадным запасом сведений, он все силы отдавал на пользу полка. Особенно ярко деятельность его выразилась на минувших подвижных сборах, где, исполняя должность начальника отряда, он своей распорядительностью, умением быстро и верно определять обстановку и разгадать намерения противника, дал много ценных указаний, как следует вести маневры. Всегда спокойный, ровный в обращении, горячо отзывчивый к нуждам подчиненных полковник Снесарев снискал глубокое уважение и любовь полка, а, главное, вселил в подчиненных то доверие к себе, которое так важно в военном деле. Прожив с нами четыре месяца, полковник Снесарев за это короткое время слился с полковой семьей, принимая к сердцу все наши полковые интересы. Расставаясь теперь с глубокоуважаемым Андреем Евгеньевичем, прошу принять мою сердечную признательность за его в высшей степени плодотворную деятельность на пользу родного полка. Уверен, что память о пребывании полковника Снесарева надолго останется в нашей полковой семье, встретившей в нем гуманного начальника, опытного руководителя и сердечного товарища и человека".
          В период службы в Петербурге Андрей Евгеньевич, являясь с 1901 г. действительным членом Имп. Русского Географического общества, издает учебник "Военная география России". В 1905 г., он заканчивает Востоковедческие курсы и избирается председателем Среднеазиатского Отдела Общества Востоковедения, а в 1908 г. – участвует в работе ХV Международного конгресса Ориенталистов в Копенгагене, где выступает на немецком языке с двумя докладами – "Религии и обычаи горцев Западного Памира" и "Пробуждение национализма в Азии", которые привлекли внимание делегатов Конгресса и вызвали оживленный обмен мнениями.
          В 1910 г. Андрей Евгеньевич назначается начальником штаба 2-й Казачьей сводной дивизии, которая дислоцировалась в Каменце-Подольске. С этой дивизией он и встретил Первую мировую войну, будучи уже в августе 1914 г. награжден орденом Владимира 3-й степени с мечами и Георгиевским оружием (выc. приказ от 24 февр. 1915 г.).
          В октябре 1914 г. Андрей Евгеньевич назначается командиром 133-го пех. Симферопольского полка 34 пех. дивизии, за бои в декабре 1914 г. награждается, как тогда говорили, орденом Св. Великомученика и Победоносца Георгия 4-й степени. 24 августа 1915 г. производится в генерал-майоры и назначается командиром 1-й бригады той же 34 пех. дивизии.
          В феврале 1916 г. Андрей Евгеньевич назначается начальником штаба 12-й пех. дивизии; в боевой характеристике, данной ему начальником дивизии Мих. Вас. Ханжиным сказано: "Обладает широким образованием – общим и военным; владеет французским и немецким языками; военное дело понимает; обладает большим и разносторонним боевым опытом, как прошедший боевую страду командир пехотного полка и бригады и начальника штаба пехотной и кавалерийском дивизий. К службе относится с редкой добросовестностью. Храбр и мужественен; во всякой обстановке сохраняет самообладание и полное спокойствие; всегда бодр, на подчиненных производит самое лучшее влияние, вызывая и поддерживая в них бодрое, спокойное и уверенное настроение, относится к ним мягко, сердечно, внимательно и заботливо. Здоровья прочного. Отличный. Достоин выдвижения на должность начальника дивизии и на должности по Генеральному штрбу – начальника штаба корпуса и генерал-квартирмейстера армии "вне очереди".
          С 12-й пех. дивизией летом 1916 г. участвует в Луцком прорыве, вошедшем в историю как Брусиловский прорыв.
          С сентября 1916 г. в течение трех месяцев Андрей Евгеньевич исполнял должность временно командующего 64-й пех дивизии ХУШ армейского корпуса, был награжден высокой боевой наградой – Орденом Георгия 3-й степени. На этой должности командир корпуса генерал Саввич аттестовал его "выдающимся начальником, достойным выдвижения на должность начальника пехотной дивизии "вне очереди".
          После февральской революции Андрей Евгеньевич назначается начальником штаба 12 армейского корпуса, в апреле 1917 г. – командующим 159 пех. дивизии, а после ликвидации корниловского мятежа – командующим IX армейским корпусом 2-й армии Западного фронта, в котором и встретил Октябрьскую революцию. В октябре Андрей Евгеньевич был произведен в генерал-лейтенанты, а через месяц убыл в длительный отпуск к семье в Острогожск.
          2-го мая 1918 г. Андрей Евгеньевич добровольно вступил в Красную Армию и был назначен на должность военного руководителя Се- веро-Кавказского военного округа; 27 мая 1918 г. с мандатом № 1282 за подписью Ленина он прибыл в Царицын.
          Перед войсками округа стояла трудная задача – выполнить Директиву Высшего военного совета – "Собрать и организовать всеми возможными мерами необходимые силы и средства для противодействия дальнейшему движению противника..." (на Царицын наступала 30-тыс. армия генерала П.Н. Краснова). Поэтому с первых дней прибытия в Царицын Андрей Евгеньевич принимает все меры к переформированию на регулярных началах всех разрозненных отрядов, находящихся в пределах округа. В результате к середине июля 1918 г. в округе были созданы регулярные части Красной Армии численностью 20 тыс. человек, а также организована оборона на дальних подступах к городу, что позволило остановить наступление превосходящих сил противника и несколько стабилизировать положение. Это была заслуга, прежде всего, значительного количества партийных, советских и военных работников, беспартийных активистов, красноармейцев и жителей города. Вместе с тем, это заслуга и лично Андрея Евгеньевича, который как военрук округа вложил в оборону города и организацию регулярной Красной Армии весь свой большой служебный опыт и обширные знания, о чем писал председателю РВС Республики: "Как военный руководитель и человек я с полной лойяльностью работаю по воссозданию боевой мощи Республики и по обороне ее границ". Эту большую работу ему приходилось проводить в условиях существовавшего тогда недоверчивого отношения к военным специалистам со стороны некоторых советских организаций и отдельных командиров, как, например, известного начдива В.И.Киквидзе».
          В сентябре 1918 г. Андрей Евгеньевич назначается начальником обороны Западного района, прикрывающего направление на Москву. Затем с ноября 1918 г. он командует Западной армией (с марта 1919 г. – Белорусско-Литовская армия).
          В июне 1919 г. эта армия переименовывается в 16-ю и в августе того же года Андрей Евгеньевич назначается ее командующим. Однако, вскоре после этого, его переводят в Москву на должность начальника Академии Генерального штаба и в начале июля он убывает из Смоленска. Назначение это было вполне закономерно и объяснимо: службой в Красной Армии Андрей Евгеньевич успел зарекомендовать себя как безусловно честный и искренний сторонник Советской власти, а его разностороннее образование, богатый боевой опыт на строевых и штабных должностях как нельзя более соответствовал новому назначению.
          При Андрее Евгеньевиче подверглась значительной переработке академическая программа, обновленная за счет знаний, необходимых командному составу в новых условиях. При этом Андрею Евгеньевичу приходилось порой вести борьбу на два фронта: с одной стороны, отстаивать академическую программу и лекционный метод обучения, сдерживая молодых слушателей, требовавших отказаться от "лекционной схоластики" и ввести т.н. "прикладной" метод обучения (т.е. сугубо практический, сторонниками которого еще в 1907 – I9II гг. в Николаевской Академии Генерального штаба были молодые профессора Н.Н. Головин и другие), а с другой, преодолевать недовольство части профессорско-преподавательского состава из старых военных специалистов, выступавших против обновления программы.
          Большие трудности возникали с учебными пособиями. В Академии было написано немало инструкций и разработок по ведению боевых действий с учетом накопленного опыта. Однако, несмотря на их практическую ценность, в научном отношении они были неглубоки и не содержали научных обобщений и рекомендаций.
          С 1920 г. в Академии началось чтение лекций по Гражданской войне. Хотя они, по оценке Андрея Евгеньевича, были еще слишком "энциклопедичны" и общи, но представляли собой новый шаг в развитии военно-исторической науки. Среди первых профессоров, читавших этот курс, был сам начальник Академии; он же разработал и в значительной степени сам прочел новые курсы – "Психология войны", "Огневая тактика" и "Современная стратегия"; весной 1921 г. он сделал доклад о единой военной доктрине, а в августе того же года – "Генеральный штаб и его назначение", подчеркнув при этом необходимость специальной подготовки лиц, предназначавшихся для работы в Генеральном штабе.
          Суровым испытанием для Академии явилась зима 1919 – 1920 гг. Занятия шли в нетопленых, почти не освещенных классах, верхнюю одежду не снимали. Андрей Евгеньевич принимал все меры для улучшения быта Академии (в различные места для заготовки продуктов и дров направлялись специальные команды; слушатели, ушедшие на фронт, помогали посылками и т.д.). Но лекции и практические занятия не прекращались, причем пример подтянутости, бодрости и аккуратности подавал сам начальник Академии. Весной 1920 г. Андрей Евгеньевич провожал на фронт старший курс Академии, а осенью того же года в Академии был открыт дополнительный курс, на который прибыли красные командиры, ранее окончившие Академию и получившие боевой опыт на фронтах гражданской войны. Дополнительный курс должен был сделать из них, по определению Андрея Евгеньевича, квалифицированных военных, определенного облика и силы, готовых к любой практической стезе военного дела, настоящих советских военных специалистов. Андрей Евгеньевич всегда приветствовал появление в академических аудиториях командиров, выдвинутых революцией и проявивших себя способными военачальниками во время Гражданской войны. Так, в сентябре 1919 г. была проведена военная игра со слушателями, перед началом которой он выступил с речью, особо подчеркнув, что в руководство игрой привлечены не только лица, занимавшие ответственные посты в старой русской армии, но и имеющие "большой и видный опыт в рядах Красной Армии".... в этом случае со стороны опыта, знаний, не только теоретических, но и практических" старые военные специалисты встретят руководителей, "авторитету и многоопытности которых" они могут безусловно верить.
          В бытность начальником Академии Андрей Евгеньевич являлся членом Высшего военного редакционного Совета, где работал поя руководством С.И. Гусева, а позже М.В. Фрунзе. Его коллегами по Совету были главком С.С. Каменев и другие видные военачальники, совместная же работа в Совете с начальником главного управления военно-учебных заведений Л.А. Петровским, известным литературоведом и критиком В.П. Полянским и другими способствовала его политическому росту. Авторитет и личное обаяние Андрея Евгеньевича привлекали к к нему людей. В его квартире часто собирались видные военные деятели – А.А. Свечин, К.И. Величко. С.Г. Лукирский. П.П. Сытин, В.Ф. Новицкий, Д.Н. Надежный. А.Н. Де-Лазари, дочь которого Долли Александровна находится в этой зале, и другие. Двери служебного кабинета и квартиры начальника Академии были буквально в любое время открыты для профессорско-преподавательского состава и слушателей, которым была всегда доступна его обширная библиотека. Андрей Евгеньевич пробыл во главе Академии два года в самое трудное время ее существования. На его долю выпал период, который, можно назвать становлением Академии, о чем предшественник Андрея Евгеньевича на этом посту – Александр Карлович Климович писал: "Воздвигнутое наскоро здание военной науки далеко еще не было закончено и, оставаясь все в лесах, требовало достройки и отделки... Эта работа выпала на долю товарища А.Е. Снесарева". Правда, в военной литературе встречаются и другие оценки этого периода в истории Академии – "оторванность от жизни, отсутствие единого метода обучения и системы" в учебном процессе, консерватизм самого А.Е. Снесарева и т.д. (см., в частности, воспоминания Н.И. Корицкого в "Военно-историческом журнале"). В связи с этим следует отметить, что никто не ставит под сомнение, что М.Н. Тухачевский, будучи после Андрея Евгеньевича начальником Академии, много сделал для улучшения учебного процесса; однако из-за этого перечеркивать всю полезную деятельность его предшественника на этом посту в несравненно более трудное для Академии время едва ли справедливо. Характерно, что, словно предвидя возможную критику в свой адрес, Андрей Евгеньевич в набросках своих воспоминаний писал: "Я готов был идти по пути замены плохого старого хорошим новым, даже сомнительного прошлого хотя бы также сомнительным новым, но я не мог поступиться хорошим и определенно необходимым прошлым в пользу еще не испытанного, хотя бы обольстительного грядущего".
          После окончания Гражданской войны военное строительство вступило в новый этап. 5 августа Академия Генерального штаба была переименована в Военную академию РККА, ее начальником стал М.Н. Тухачевский. Этим же приказом Андрею Евгеньевичу была объявлена благодарность, он был назначен профессором Академии и одновременно главным руководителем по военной географии и статистике, а также вновь созданного Восточного отдела Академии. В 1921 г., при самом активном участии Андрея Евгеньевича, в Москве был открыт Институт Востоковедения, позже получивший имя Н.Н. Нариманова; назначенный ректором Института, он сумел собрать здесь кадры востоковедов, разбросанные по всей стране революцией и войной. Андрей Евгеньевич был также одним из инициаторов открытия в 1920-21 гг. Среднеазиатского, ныне Ташкентского университета и принимал активное участие в его создании в Москве; до отъезда в Ташкент он был деканом его военного Факультета.
          Являясь членом Военно-исторической комиссии по обобщению опыта Первой мировой войны и председателем Главной военно-научной редакции, и будучи чрезвычайно широким специалистом, Андрей Евгеньевич в этот период рецензировал книги И.И. Вацетиса по военному искусству, А.А. Свечина – по стратегии, Б.М. Шапошникова – о Генеральном штабе и т.д. Перу Андрея Евгеньевича принадлежат переводы трудов К.Клаузевица, Ф.Шлиффена, Ф.Фрейтаг-Лорингофена, Ю.Кюльмана, снабженные его предисловиями и примечаниями.
          В 1924 г. им была написана статья "Послевоенные расчеты держав Антанты" в кн. "Кто должник", в которой он доказал, что Россия ничего не должна Антанте, ибо русский народ за все с лихвой заплатил своей кровью. Наоборот, Антанта остается должником России.
          К сожалению мы не располагаем в настоящее время такими трудами Андрея Евгеньевича, где вопросы военной теории, стратегии, оперативного искусства и тактики были бы изложены достаточно полно и систематизировано, хотя он имел ввиду создать такие труды и работал над ними. Его основные военно-теоретические взгляды изложены в лекциях, докладах, многочисленных статьях, рецензиях и предисловиях к различным военным изданиям, переводам, в работах по военной географии, особенно во "Введении в военную географию", а также в рукописях, в первую очередь в рукописи его лекции "Война как хозяйственное предприятие" и в неоконченной рукописи "О чем говорят поля сражений".
          В этих работах Андрей Евгеньевич предварил многие из теоретических положений, высказанных позднее И.И. Вацетисом, А.А. Свечиным, Б.М. Шапошниковым и другими. Многие из его взглядов значительно или полностью совпадают с положениями, развитыми в конце 20-х, середине 30-х годов в работах М.В. Фрунзе, М.Н. Тухачевского, Иссерсона Триандафиллова и других, и вошедшими в сокровищницу советской военно-теоретической мысли. Изучение военно-теоретического наследия Андрея Евгеньевича позволяет сделать вывод, что он стоял на материалистических позициях, хотя в этих вопросах был не всегда последовательным и подошел вплотную к марксистскому пониманию вооруженной борьбы. Оценивая, в частности, сущность войны, Андрей Евгеньевич считал, что в основе ее лежат экономика и общественные течения. Учитывая возрастающий разрушительный характер войны и рост затрат на подготовку ее и ведение, он приходит к мысли о необходимости борьбы за ее предотвращение, о недопустимости не только глобальных, но и локальных войн. Переживаемые нами события подтверждают актуальность этих идей.
          Андрей Евгеньевич в основном правильно понимал соотношение войны и политики, войны и экономики, материальных и моральных факторов в вооруженной борьбе, зависимость моральных факторов от экономического, политического и социального строя государства, от господствующей идеологии. Отмечая все возрастающее значение техники в современной войне, Андрей Евгеньевич настойчиво подчеркивает одновременно возрастающую роль человека: "Если современное поле и покрыто все орудиями техники, то эти орудия приводятся в движение все теми же людьми, а около этих многочисленных и самых новейших изобретений бьется все то же старое и вечно живое сердце человеческое". Придя к выводу о возрастании морально-психологических факторов в войне, считая, что армия является "сколком с народа", Андрей Евгеньевич правильно пишет, что моральный дух армии – производное от морально-политического состояния самого народа. В основе его лежат политические и нравственные идеи, настроения и чувства, выражающие подлинные интересы родины и народа, определяющие отношение народа и армии к социально-политическому строю и политике государства, к целям войны.
          Следует отметить, хотя бы в общем виде, некоторые важные теоретические положения, высказанные Андреем Евгеньевичем. Так, полностью и совершенно правильно поддерживая выделение из стратегии оперативного искусства, что является большим достижением советской военно-научной мысли, он предостерегал (тоже совершенно справедливо) от попыток обособления оперативного искусства и рассмотрения стратегии как суммы изолированных операций (позиция, на которой стояли и стоят большинство западных военных теоретиков). Много внимания Андрей Евгеньевич уделял роли Генерального штаба в разработке планов обороны государства, принципов руководства вооруженной борьбой, а также создания единой военной доктрины: Андрей Евгеньевич считал, что в современной войне, в отличие от прежних времен, "нужно единство действий, распространенное на все государство... продуманное и пережитое до войны и проведенное во время ее... Это будет какая-то сумма военных целей, понятий и приемов, принадлежащих на только слагаемому государства, а всему государству, это будет его цельное военное миросозерцание".
          Основным политическим содержанием военной доктрины Советского государства, по мысли Андрея Евгеньевича, является защита свободы и независимости своей Родины, оказание помощи трудящимся других стран в их борьбе за освобождение. Эти взгляды, изложенные в статье "Единая военная доктрина" соответствуют и поныне основным положениям советской военной науки.
          К сожалению, в современной военной литературе имя Андрея Евгеньевича почти не встречается. В работах же, относящихся к 30-м годам, его взгляды, деятельность и роль как военного специалиста, ученого и педагога, нередко преподносилась весьма тенденциозно. В 1926 г. решением Совнаркома была введена высшая вневойсковая подготовка в гражданских ВУЗ’ах, старшим военным руководителем которой был назначен А.А. Самойло. Деятельное участие в этом принимал и Андрей Евгеньевич. Он был утвержден военным руководителем и профессором Института востоковедения (с освобождением от должности ректора), одновременно преподавая военное дело и географию. Можно только удивляться энергии и работоспособности Андрея Евгеньевича, которому в это время было уже за 60 лет. Кроме работы в Военной академии РККА (с 1925 г. – имени М.В. Фрунзе), Институте востоковедения и в Высшем военно-редакционном совете, он с февраля 1924 г» – профессор и старший руководитель цикла географии и статистики Военно-воздушной академии, а 1926 г. – профессор Военно-политической академии, а также помощник начальника статистической части Законодательного отдела Управления делами РВС СССР.
          Счастливо сочетавший в своем лице военачальника, администратора, ученого и педагога, Андрей Евгеньевич постановлением Президиума ЦИК СССР от 22 февраля 1928 г. за многолетнюю и полезную деятельность по строительству Вооруженных сил был один из первых в стране удостоена высшего звания – Героя Труда; в 1929 г. его кандидатура была выдвинута в Академию наук СССР, но специального "военного сектора" в ее составе учреждено не было и поэтому этот вопрос был снят.
          Столь высокое признание заслуг Андрея Евгеньевича вдохнуло в него новые силы. В это время он подготавливает к изданию несколько своих работ: почти завершает рукопись "Во главе двух дивизий", посвященную воспитанию и техническому образованию военнослужащих в мирное время; заканчивает на одну треть "Очерк современной стратегии"; продолжает работу над 4-х томным фундаментальным трудом "Индия. Страна и народ".
          Однако, осуществиться этим замыслам наступившая вскоре болезнь и смерть не позволили. 4 декабря 1937 г. Андрей Евгеньевич умер и был похоронен на Ваганьковском кладбище. Решением Министерства Обороны СССР в 1973 г. ему был поставлен памятник.
          В докладе изложен лишь один аспект многогранной деятельности Андрея Евгеньевича, выдающегося военного специалиста, после Октябрьской революции добровольно перешедшего на сторону Советской власти, отдавшего все свои силы и знания защите ее от сил внешней и внутренней контрреволюции и подготовке высококвалифицированных военных кадров для наших славных Вооруженных Сил.

  Виньетка

Наверх  |  На главную |  Биография

Снесарев А.Е.