Сайт, посвященный Андрею Евгеньевичу Снесареву

Сайт, посвященный геополитику-востоковеду генералу Андрею Евгеньевичу Снесареву

 

Новости сайта А.Е. Снесарева

Биография А.Е. Снесарева

Награды А.Е. Снесарева

Труды А.Е. Снесарева

Фотоальбом А.Е. Снесарева

Статьи об А.Е. Снесареве

Документы, касающиеся А.Е. Снесарева

Вопросы

Гостевая книга сайта А.Е. Снесарева

Наши контакты

Наш баннер

Наши друзья

Рейтинг@Mail.ru

Виньетка          

               Статьи об А.Е. Снесареве

         Об отце и деде

         Андрей Андреевич Снесарев (младший). Небольшой кишлак Лянгар и одноименная пограничная застава в полукилометре – через Пяндж – от Афганистана, неподалеку от слияния рек Памир и Вахан-дарья. В этих местах причудливым велением судьбы пересеклись дороги четырех поколений нашей семьи. Мне довелось побывать в тех местах в конце 60-х годов с отцом. Он таскал меня, тогда 11-летнего мальчишку, с собою по Памиру и Фанским горам. Конечно, к той поре я уже многое знал о деде, его жизни и судьбе, но все же было трудно осознать юному уму, что вот здесь, в этих же самых местах 70 лет назад неоднократно бывал твой дед, а еще раньше – прадед. В столь раннем возрасте в голове плохо укладываются события с одной стороны близкие, коль скоро разговор идет о деде, с другой – бесконечно далекие, раз ты младше их на 60 лет. Недостаток юности, связанный с возрастом, как хорошо было кем-то замечено, имеет свойство проходить со временем. Вот пришло время и моего поколения пристально вглядываться в прошлое, пытаясь увидеть и понять происходившее там.
         Замечательная, колоритная фигура деда оставила весьма заметный след в истории России, а уж о нашей семье и говорить-то нечего. Вот некоторые вехи его во многом замечательной, а в конце трагической жизни.
         Андрей Евгеньевич Снесарев родился в 1865 году в слободе Старая Калитва Острогожского уезда Воронежской губернии в семье священника. Традиционный путь получения образования для тех времен – прогимназия в станице Нижне-Чирской, Новочеркасская гимназия закончена с серебряной медалью, в 23 года блестяще окончен физико-математический факультет Московского Университета. Казалось бы – неплохое образование для штатского человека? Однако резкий поворот судьбы – Андрей Снесарев поступает на военную службу и оканчивает Алексеевское пехотное училище (с занесением имени на мраморную доску). Семейные предания не сохранили рассказов о причинах такого шага, по нынешним временам могущего показаться весьма странным, но то, что дед никогда не жалел о сделанном выборе, известно доподлинно. После училища началась служба в полку и подготовка к поступлению в Академию Генерального Штаба. Кроме того продолжались занятия пением, и состоялся дебют в Большом театре. Он исполнил партию Невера в опере Мейербера «Гугеноты». Судя по всему, в эту же пору начинаются его занятия на Курсах восточных языков. После поступления и блестящего окончания основного и дополнительного курсов Академии Генерального Штаба, Снесарев получил назначение в Туркестанский Военный Округ. Там и началось его непосредственное знакомство со Средней Азией (в нашем понимании этого термина), Афганистаном, Индией. Непростые отношения с Англией в то время предопределяли направленность военных усилий России на этом театре – попытаться обеспечить воздействие на Англию, давлением либо угрозой давления на жемчужину тогдашней Британской Империи – Индию.Андрей Евгеньевич Снесарев.          Практически сразу после завоевания Россией Туркестана началось планомерное и систематическое исследование этих мест и прилегающих территорий. Естественно, что это делалось военными людьми – среди хорошо нам известных имен исследователей Средней Азии – Н.М. Пржевальский, П.К. Козлов, Н.Л. Корженевский, Л.Г. Корнилов, В.Н. Зайцев, А.Е. Снесарев, А.П. Федченко и многих других. Все они при своих исследованиях выполняли те или иные военные задачи.
         Служба Снесарева в Туркестане началась с командировки вместе с А.А. Полозовым в Индию через Афганистан. Естественно, задачи в этой командировке ставились перед русскими офицерами вполне конкретной военной направленности. В семье сохранились письма деда, написанные в то время его сестре К.Е.Комаровой. В одном из них есть такие строки:
        

         “Я, перед отъездом из Ташкента, написал тебе письмо... В нем я забыл упомянуть, что некоторые сведения к своему начальству я буду посылать через тебя и следующим образом: желая, чтобы ты сообщила что-либо от меня, я тебе буду писать, напр.: ”передай дяде Всеволоду, что я то-то и то-то...” Если описание моего действия тебе будет не понятно, то ты воспроизводишь сказанное мною просто в кавычках, т.е., напр., “передай дяде Всеволоду, что я охотился в окрестностях Амбалы и результаты охоты будут очень удачны”; тебе не понятна эта “охота” и потому ты будешь писать так:
         Милостивый Государь Всеволод Викторович! В письме своем от (такого то) числа из (такого) города брат просит сообщить Вам о своей работе, что он характеризовал следующей фразой: “я охотился в окрестностях Амбалы и результаты охоты были очень удачны”. Примите уверение в моем глубоком уважении
        

Клавдия Комарова
        
Письма свои ты будешь адресовать так:
        
Его Превосходительству Генерал-Майору
         Всеволоду Викторовичу Сахарову
         Начальнику Штаба Туркестанского
         Военного округа, г. Ташкент.”

Сейчас эти письма кажутся несколько наивными, но направленность занятий описывают хорошо. Выступив из Ташкента, миновав по дороге Ош, пройдя по Памиру, перейдя территорию Афганистана, русские офицеры достигли Индии. Читатель, побывавший в тех местах в наши дни, может себе хорошо представить, что представляло собою такое путешествие в конце XIX века.
         Гильгит, Сринагар, Симла, Лахор, Амритсар, Дели, Агра, Бомбей, Калькутта, Коломбо – список городов, в которых Снесареву довелось побывать во время путешествия в Индию довольно красноречив, и можно прекрасно понять человека влюбившегося в Индию, увидев эти ее красоты. Широко общаясь с англичанами в этих поездках, дед был представлен лорду Керзону, в то время Вице-королю Индии. Из индийского путешествия Снесарев вернулся с массой материалов и впечатлений, в дальнейшем послужившими ему хорошей основой в работах по Индии и Афганистану, с любовью к Индии и ее народу и со стойким неприязненным отношением к англичанам – знакомство с их колониальными порядками оставляло не лучшие воспоминания и у наших предков, отнюдь не страдавших излишними сентиментальностью и чувствительностью.
         После командировки в Индию последовала работа в штабе Туркестанского военного округа, командировка в Англию, назначение на пост начальника Памирского отряда. И снова Памир, бесконечные поездки по подведомственным территориям и постам, сбор сведений от агентов о соседних Афганистане, Индии, англичанах, разбор споров местного населения, написание отчетов и рапортов начальству. Письмо деда с Памира сохранило нам описание его забот и тревог того времени:

К.Е.Комаровой, 17 августа 1902 г.

        Только что приехал из объезда своих западных постов и застал целую кипу писем. В поездке был 8 дней: надо было посмотреть 2 поста, которые я еще не видел, а, главное, замутили дело англичане: разведка донесла мне, что 300 человек их войска заняли Сархад (важный пункт в узкой афганской полосе, отделяющей меня от англо-индийских владений). Взял я с собою отсюда 12 казаков и через 4 дня прибыл на Лянгарский пост (в 80 верстах от Сархада). Здесь у меня образовалось: 2 офицера, врач (классный фельдшер), 28 казаков и 16 солдат + несколько (45) вооруженных туземцев. В штаб донес, что если англичане не очистят Сархада, то или двинусь их выгонять, или займу пункт не менее важный чем Cархад.
         ...Вероятно, услышав о моем приходе, они удрали как зайцы. Бегство их тебе будет понятно, если ты вспомнишь, как боятся русских в Азии... Кроме того, я велел распустить слух, что еду с 25 казаками, сзади меня идут еще казаки, а с вооруженных постов пошла целая сотня.

         В Средней Азии в Оше дед встретил свою будущую жену, дочь начальника Ошского уезда (прадед был интереснейшим человеком и рассказ о нем заслуживает отдельного разговора) полковника В.Н.Зайцева, Евгению Васильевну, ставшую ему на всю жизнь “...помощницей, подругой, женой и владычицей...”.
         После перевода в С.-Петербург на службу в Управление генерала- квартирмейстера Генерального Штаба, то есть, в современной терминологии, в разведывательное управление, известная нам ныне общественная деятельность Андрея Евгеньевича приобретает новые размах и направленность – появляются его первые научные труды, продолжается широкая педагогическая и публицистическая работа, в основном сконцентрированная на вопросах ориенталистики. Ощущение надвигавшейся Мировой Войны возникло в Европе задолго до ее начала, и подготовка к ней началась полным ходом. Из Петербурга дед был направлен в Армию начальником Штаба 2-й Казачьей Сводной дивизии, в войска первого эшелона, расположенные непосредственно на границе. До войны он успевает поучаствовать в работе разграничительной комиссии на границе с Австро-Венгрией. С первого дня военных действий – Снесарев на Юго-Западном Фронте. За время войны он участвовал более чем в 75 боях, пройдя служебный путь от командира полка до командира корпуса[1].
         Очень тяжело переживал дед все, что случилось с Россией после февраля 1917 года. Грустные картины разложения армии и страны прошли перед его глазами. Осторожные надежды на лучшее быстро сменились глубочайшим разочарованием и порою полным неприятием происходящего. В его дневниках и письмах домой той поры встречается много пронзительных строк, полных тяжелых раздумий о судьбе Отечества.
         Сейчас нам довольно сложно понять причины, по которым в те времена выбиралась одна из сторон противостояния, разделившего Россию на красное и белое. Друг, сослуживец и крестный отец двух сыновей деда – Лавр Георгиевич Корнилов стал одним из лидеров белого движения, дед же оказался на стороне красной. Почему? Вопрос очень сложный, и вряд ли имеющий однозначный ответ. Нам сейчас остается только догадываться. Но одно из его размышлений об этом видно из письма к брату Павлу: “...покинуть Родину можно, ... но с кем же страна останется, и что с нею будет?”
         В 1918 году А.Е.Снесарев поступил на службу в Красную Армию. В мае его назначают военным руководителем Северо-Кавказским военным округом. Вот как это было отражено в его дневнике:
        

...Сегодня получил директиву, которая меня окрыляет - задача чисто боевая и притом с немцами... могу на «контр-революционеров» махнуть рукой...

         На посту командующего СКВО в Царицине деду довелось работать с И.В. Сталиным, К.В. Ворошиловым, С.М. Буденным. Семен Михайлович в воспоминаниях «Слово о старшем друге» написал:
         Андрей Евгеньевич Снесарев...
         Впервые я встретился с ним летом 1918 г. под Царицыном (тогда он был командующим Северо-Кавказским военным округом).
         ...Помню, вместе с членом Реввоенсовета 10-й Красной Армии И.В. Сталиным Андрей Евгеньевич приехал на участок 37-й стрелковой дивизии… Когда нас, группу командиров, представили А.Е. Снесареву, я увидел высокого пожилого человека с безукоризненной военной выправкой, в полной форме генерал-лейтенанта старой русской армии. Меня, как и других, прежде всего, удивило, почему Снесарев в генеральских погонах: ведь красноармейцы относились к «золотопогонникам» с неприкрытой враждой, и носить погоны было небезопасно. Кто-то даже сказал ему об этом. Андрей Евгеньевич ответил: «Погоны – знак военных заслуг перед Отечеством. К тому же меня никто не разжаловал». ...Но вот кончилась гражданская война. В 1923 году меня назначили помощником Главкома по кавалерии и членом РВС республики. В Москве я узнал, что А.Е. Снесарев преподает в академии РККА. Однажды я пригласил его к себе на квартиру. Наша встреча была исключительно теплой и сердечной. Андрей Евгеньевич обнаружил поразительные знания всех операций Конного корпуса и Первой Конной армии… В тот день мы говорили о многом. В последующем А.Е.Снесарев часто, не менее двух раз в неделю, бывал у меня и неизменно наши беседы превращались в дружескую дискуссию по вопросам общей тактики, оперативного искусства и стратегии. По совету М.В. Фрунзе я начал серьезно заниматься теорией военного дела. И первым моим учителем стал А.Е. Снесарев.
         ...Снесарев был большим русским патриотом. Он любил Россию и с гордостью говорил, что его знания и жизнь принадлежат народу.
         ...В моей памяти Андрей Евгеньевич остался как верный сын нашей Родины, талантливый военный специалист, многосторонний педагог и теоретик.
         В Царицыне же произошло очень серьезное столкновение деда со Сталиным, в те времена бывшего комиссаром Юга России по хлебозаготовкам. 16 июля 1918 г. Сталин телеграфировал Ленину:
         «...Теперь две просьбы к вам т. Ленин: первая – убрать Снесарева, который не в силах, не может, не способен и не хочет вести войну с контрреволюцией, со своими земляками казаками. Может быть он и хорош в войне с немцами, но в войне с контрреволюцией он – серьезный тормоз, и если линия до сих пор не прочищена, – между прочим потому и главным образом потому, что Снесарев тормозит дело».
         После драматических событий и вмешательства центра деда перевели в Смоленск, командующим Западной завесой, преобразованной позже в XIV-ю Армию. Далее последовало назначение на пост начальника Академии Генерального Штаба (позже Академии РККА). В 20-х годах А.Е. Снесарев преподавал в нескольких военных Академиях, руководил институтом Востоковедения, занимался становлением разведки на восточном направлении. В эти годы им написано множество трудов по востоковедению, тактике и стратегии военного искусства, философии.
         В 1928 году за многолетнюю и плодотворную деятельность по строительству Вооруженных сил деду в числе первых было присвоено только что введенное звание «Герой Труда».
         В январе 1930 года А.Е.Снесарев был арестован и приговорен к высшей мере сначала по одному, а чуть позже и по второму делу. Как выяснилось сравнительно недавно, Сталин был в курсе этих событий и, видимо, следил за ними. В ноябре 1989 года в Лондоне, на широко известном аукционе Сотбис, была продана небольшая записка Сталина, адресованная Ворошилову. Текст ее был краток:
         «Клим! Думаю, что можно было бы заменить Снесареву высшую меру 10-ью годами. И. Сталин».
         И хотя вмешательство Сталина спасло Снесарева от расстрела, лагерей он не миновал. Свирлаг, Соловки, тяжелая работа для немолодого уже человека оказались выше его сил – последовали тяжелая болезнь, условно-досрочное освобождение по состоянию здоровья и окончание жизни в 1937 году. Конечно, позже А.Е.Снесарев был реабилитирован.
        

Виньетка

         Когда рассказываешь или пишешь о своих родных и близких, всегда боишься услышать упрек в необъективности, предвзятости, нарочитой приукрашенности. И это чувство тем сильнее, чем ближе и роднее тебе был человек, чем лучше ты его знал. И поэтому, говоря об отце, хочется сначала привести сохранившиеся в семье рукописные странички, на которых он отвечает на вопросы анкеты, распространявшейся среди членов федерации альпинизма в конце 70-х и рассказывающие, в основном, о спортивной стороне его биографии:
         Андрей Андреевич Снесарев (старший).

        “Я родился 22 июля 1928 года в Москве. Я был последним - шестым ребенком в семье Снесарева Андрея Евгеньевича и Снесаревой Евгении Васильевны. Отец - военный географ, ориенталист, путешественник, много бывал в горах, исходил Памир, Афганистан, Индию...
         Трудные годы после ареста в 1930 г. отца, затем его смерть в 1937 г. и матери в 1940. С двумя братьями и сестрой с 1938 года мы живем под Москвой (после высылки из Москвы). Война, гибнет брат Александр. В 1948 г. Заканчиваю среднюю школу, а в 1954 году - радиофакультет Московского энергетического института. Становлюсь радиоинженером.
         Брат много таскал меня с собой на лыжах, в том числе, горных и, пожалуй, первое представление о том, что я занимаюсь спортом, связано у меня с горными лыжами. Но затем как-то очень резко в мою спортивную судьбу вошла пулевая стрельба. Дело в том, что какие-то нелады с тренером по горным лыжам (Б.М. Уткин) привели к тому, что он не поставил мне зачета за второй семестр первого курса. Дабы получить стипендию, пришлось срочно искать секцию за зачет. Подвернулась парашютная. Напрыгал третий разряд, дальше не пошел, но и с горными лыжами, а, следовательно, альпинизмом, пришлось распроститься (секции были объединенные). Хорошо пошла стрельба и вскоре, попав в сборную МЭИ и района, я выполнил 1 разряд, а затем и мастерский норматив. Летом 1950 года я гостил у своей тети в Кисловодске. Вместе с ее дочерью, почти мне ровесницей, мы примкнули к туристической группе, которая должна была пройти кольцевой маршрут через Бермамыт и Шаджатмаз. С обеих этих вершин мне довелось увидеть рассветный Эльбрус...
         В 1951 году моя знакомая, затем жена, работавшая в Исторической библиотеке, достала две путевки в альплагерь «Большевик». Но в лагере погибла Маша, фамилию я уже не помню, и, дуя на воду, начальство протащило новичков через Донгуз, Ингур, Сванетию, Бечо, но значков не дало. Руководство походом было поручено Б.Н. Семенову и, мне думается, после него слабейшие вымерли, а у оставшихся появилась устойчивая неприязнь к горам. Меня манил Эльбрус 1950 года, и я опять поехал в тот же Баксан. На сей раз все обошлось благополучно, и Когутай стал моей первой вершиной. Кажется, альпинизм стал завоевывать меня всерьез. 1953 год - командир отделения В. Семакин. Поход - Джан-Туган - Гарваш - Гумачи. Хотим сделать Лац-Гу; З. Улу-тау и Гумачи. Перевалы делаем, вершины - инструктора не нашли. На спуске с Джан-Тугана двойка Р. Вьютнова и В. Семакин уходит невесть куда вперед, а связка А. Снесарев + три девочки ползет промежду сераками, трещинами и прочими элементами ледового рельефа, пытаясь спуститься на Лекзыр. Видно именно здесь во мне проснулось что-то спортивно-руководящее.
         А дальше мне просто повезло. Четверо молодых третьеразрядников получили пятого, разжалованного до 3 разряда перворазрядника В.В. Якубовича. А остальные были - В.В. Борзыкин, Ю.М. Новиков, Р.М. Петрусенко, А.А. Снесарев. Так что первые азы высокой техники я получил у В.В. Якубовича, надо сказать, что его техническая подготовка, особенно на льду и снегу, была отлична.
         Потом, уже теперь нам, повезло еще раз, - мы попали в команду И.В. Солодуева, вначале на ролях вспомогателей, а затем и полноправных ее членов. Воспитанные Игорем Василевичем в духе доброжелательности, незлобивости, мы в 1955-59 годах пережили наши самые лучшие и светлые годы. В 1955 году мы выполняем нормы 1 разряда, а в 1956 - нормативы мастеров (звание мастера спорта мне было присвоено в 1958 году, после совершения восхождения на пятерку - пятитысячник - им был Талгар).
         В 1957 году И.В. Солодуев решается на смелый шаг. Он полностью меняет команду и идет на северо-восточное ребро Чатына во главе четырех желторотых полумастеров-полуразрядников.
         К нашему величайшему счастью мы получаем третье место по Союзу в классе технически сложных восхождений и «бронзу».
         Победа - а для нас это была победа - столь неожиданная, а потому столь яркая, была для нас и самой дорогой, поскольку рядом был Игорь - человек, сделавший из нас альпинистов...”[2].


         В альпинизме отец достиг весьма заметных успехов. Вот список восхождений команды И.В. Солодуева – А.А. Снесарева, заявлявшихся на первенство СССР:
         1. Траверс массива Шхельды-тау с востока на запад, 4-е место в классе траверсов в 1954 г. (И. Солодуев - рук., В. Моногаров, В. Овчаров, Р. Сюнчелей).
         2. Чатын-тау по вост. стене. Первопрохождение, 3-е место в кл. техн.-сложн. восхождений в 1957 г. (И. Солодуев – рук., В. Барзыкин, Ю. Новиков, А. Снесарев, Г. Степанов).
         3. Талгар по зап. стене. Первопрохождение, 4 место в кл. техн.- сложн. восхождений в 1958 г. (А. Снесарев – рук., В. Барзыкин, Л. Дмитриев, Ю. Новиков, Г. Степанов).
         4. Чатын-тау по сев. стене. Первопрохождение, 1-е место в кл. техн.-сложн. восхождений в 1959 г. (А. Снесарев – рук., В. Барзыкин, Б. Кораблин, В. Степанов).
         5. Сев. Ушба по сев.-зап. стене. Первопрохождение, 1-е место в кл. техн.-сложн. восхождений в 1960 г. (А. Снесарев – рук., В. Барзыкин, Б. Кошевник, Б. Кораблин, Г. Степанов, В. Савин).
         6. Далар по сев. стене. Первопрохождение, 1-е место в кл. техн.-сложн. восхождений в 1962 г. (А. Снесарев – рук., А. Артанов, Б. Кораблин, В. Наугольный, В. Степанов, В. Чекрыжов).
         7. Пик «Московской правды» по сев. стене. Первопрохождение, 1964 г. (А. Снесарев – рук., Ю. Минин, В. Наугольный, В. Степанов, Г. Степанов, В. Чекрыжов, С. Шацкий). Место на первенстве не присуждалось в связи с несчастным случаем – во вспомогательной группе погиб К. Охинковский.
         После окончания спортивной альпинистской карьеры отец не отошел от альпинизма, а продолжил заниматься любимым делом в качестве организатора-руководителя сборов и, несколько позже, уполномоченного Федерации альпинизма в основном в Фанских горах, на Памире и Тянь-Шане. Несколько его книг и статей, посвященные альпинизму, были изданы в 60-70-х годах.
         Таланты и интересы отца были многогранны – в 80-х годах был опубликован его рассказ «Тень победы», рассказывающий о восхождении на пик «Московской правды» по северной стене. Нелишне будет добавить, что этот маршрут и доныне считается классическим.
         Еще одной его страстью было радиолюбительство. Им он начал заниматься еще в юности и пронес эту увлеченность через годы. Его позывной – UW3BJ – был достаточно хорошо известен среди отечественных и зарубежных коротковолновиков. И в этой деятельности, создании радиолюбительской аппаратуры и антенн, было достигнуто признание. Были им написаны и изданы и несколько статей, посвященных различным аспектам радиолюбительства. Почти три года наша семья прожила на Курилах, на острове Шикотан, где отец заведовал геофизической обсерваторией. И даже там, вдали от любимых гор страсть к новому, еще не увиденному не оставляла его – им была организована экспедиция на соседний остров Кунашир, и сделано восхождение на вулкан Тятя-Яма.
         Его профессиональная деятельность была связана с радиолокацией и почти все время он проработал в различных оборонных НИИ, связанных с этой тематикой. Кандидатская диссертация, успехи по службе – и здесь его незаурядные таланты проявились почти в полную силу. Но зачастую мешал факт его беспартийности, не раз становившийся серьезным препятствием и бывший предметом проблем. Желания же вступать в партию у него не было. Рассказывая об отце, хочется привести теплые воспоминания Ларисы Васильевны Ладыниной, друга нашей семьи.
        

        "В 50-е годы проводился семинар альпинистов в здании средней школы, поблизости от площади Маяковского. На одном из семинаров впервые я встретила Андрея Снесарева. Сообщение делал Солодуев Игорь Васильевич о траверсе Шхельды группой, в которую входили Овчаров, Моногаров, Сюнчелей. Игорь Васильевич подчеркивал в своем сообщении, что при прохождении маршрута был исключен риск. Главным считалось не мужество и сила, а расчет, продуманность маршрута. Андрей был последователем и учеником Игоря Васильевича, и в дальнейшей альпинистской жизни его это имело значение. Андрей вскоре возглавил команду, которая установила ряд всесоюзных рекордов. В этих победах главную роль играл разум, а не сила.
         А. Снесарев был строгим руководителем. Я была свидетелем того, как в 1959 году, в период подготовки к прохождению Северной стены Чатына, им был отстранен от восхождения один из участников за то, что накануне выпил стакан вина. Андрей пользовался уважением и авторитетом. У него был большой талант общения с людьми. Он был духовным наставником многих друзей, которые сверяли свои поступки с одобрением или неодобрением Андрея. Интересы его были разнообразны. Он увлекался радиоспортом и стрельбой. Его общение с людьми выходило за рамки нашей страны. Однажды я была свидетелем его разговора на английском языке с радиолюбителем из Италии. Андрей показал мне огромное количество карточек радиолюбителей всей планеты, с которыми им была установлена связь. Интересен был его разговор с радиолюбителем из Канады, который встретил в посольстве СССР на приеме приятеля Андрея, и они много говорили о нем.
         Андрей Снесарев происходил из интересной семьи. Отец его, А.Е. Снесарев был легендарной личностью. Знал 14 языков, имел прозвище «хозяин Памира», был выдающимся военачальником.
         Известный Евгений Болховитинов, историк и библиограф, с 1822 года - митрополит Киевский, которому Державин посвятил оду «Мудрый Евгений», был предком семьи Снесаревых. Все это сказалось на формировании личности Андрея. Он увлекался историей, литературой, поэзией, любил природу. В альплагере с ним всегда были стихи Лермонтова и тетрадь с альпинистским фольклором. Впервые я узнала от него о «Маленьком принце» Экзюпери. Андрей был романтиком. Все эти качества привлекали к нему людей".

         Оглядываясь назад и вспоминая о деде и отце, об их непростой и подчас драматической жизни, испытываешь чувство глубочайшей признательности за уроки высокой нравственности, гражданственности, любви к Родине, за все то, многое, что они сумели сохранить, приумножить и передать.
         Теперь наш черед сохранять, приумножать и передавать…

А.А. Снесарев (младший),
ведущий инженер ФИАН

Виньетка

       Примечания А.А. Кузнецова


[1] От редактора. За свою храбрость, полководческое искусство и успехи в боях А.Е. Снесарев получил немало наград. За бой под Бучачем 10.08.1914 награжден орденом Св. Владимира 3-й степени с мечами; за бой двумя днями позже - Георгиевским оружием; "за особое отличие в боях" 4-6-декабря - орденом Св. Георгия 4-й степени; за бои в 1916 году он стал кавалером ордена Св. Станислава с мечами 1-й степени и кавалером ордена Св. Анны с мечами 1-й степени. И, наконец, получил высочайшую награду - орден Св. Георгия 3-й степени. В 1-ю Мировую войну первой степенью этого ордена никто награжден не был, а вторую степень получили только четыре полных генерала, главнокомандующих и командующих фронтами.

[2] От редактора. Надо сказать, написанная хорошим языком, автобиография весьма скромна. Андрей Снесарев был выдающимся алпинистом. Мало того, он немало сделал для нашего вида спорта. Например, написал учебник для разрядников (в соавторстве), предложил новое снаряжение, скажем, "платформы". Во всем поведении Андрея сквозили воспитанность и благородство, видимо, порода давала себя знать. Используя его честность и справедливость, Госкомспорт посылал его Уполномоченным по альпинистским лагерям Кавказа, Тянь-Шаня и Памира.

  Виньетка

Наверх  |  На главную | О Снесареве

Снесарев А.Е.