Сайт, посвященный Андрею Евгеньевичу Снесареву

Сайт, посвященный геополитику-востоковеду генералу Андрею Евгеньевичу Снесареву

 

Новости сайта А.Е. Снесарева

Биография А.Е. Снесарева

Награды А.Е. Снесарева

Труды А.Е. Снесарева

Фотоальбом А.Е. Снесарева

Статьи об А.Е. Снесареве

Документы, касающиеся А.Е. Снесарева

Вопросы

Гостевая книга сайта А.Е. Снесарева

Наши контакты

Наш баннер

Наши друзья

Рейтинг@Mail.ru

Виньетка          

               Статьи об А.Е. Снесареве

Генерал А.Е. Снесарев
Письма с фронта 1914-1917 гг.


Доклад на Международной научной конференции
"Россия в годы Первой мировой войны 1914–1918 гг."
1 октября 2014 г. в Историческом музее

         Мой дед, Андрей Евгеньевич Снесарев (1865–1937 гг.), родился в станице Старая Калитва Острогожского уезда Воронежской губернии в семье священника. Окончив гимназию с серебряной медалью, он поступает в МГУ на физико-математический факультет, который блестяще заканчивает. Перед А. Е. открывается перспектива профессорской карьеры, но по законам Российской Империи он должен пройти полугодовую военную службу. Учёба и служба были увлекательны, при этом у юнкера Снесарева обнаруживается музыкальное дарование и удивительно красивый голос. Ему прочили большую славу оперного певца, он уже заменял заболевшего Собинова в Большом театре, но произойдет временный сбой – потеря голоса. После этой драмы военное поприще А.Е. не оставляет. Он поступает в Императорскую Николаевскую Академию Генерального штаба, после окончания которой, в звании штабс-капитана, местом службы избирает Туркестанский военный округ. Здесь, в 1904 г. Андрей Евгеньевич женится на Евгении Васильевне Зайцевой, дочери начальника военной администрации г. Ош полковника Зайцева Василия Николаевича – ветерана службы в Средней Азии, бывшего адъютанта Скобелева. Е.В. была моложе своего жениха на 20 лет.
         Именно ей адресовано более 300 писем, написанных в период с 07.1914г. по 10.1917. 1-я Мировая война застала полковника А.Е.Снесарева в должности начальника штаба 2-ой Сводной казачьей дивизии на границе с Австро-Венгрией. "14.07.1914 г. получено приказание идти манёвром к Городку, что в 50 верстах от Каменец-Подольска." Это первое упоминание о грядущей войне. Войска в приграничных районах пришли в движение. 21 июля в письме к жене А.Е. сообщал из Городка о "кутерьме и бессонных ночах", правда, прибавляя при этом, что "пока войны с Австрией нет, а идёт какая-то неразбериха". Неразбериха закончилась в 23 часа 24 июля, когда в штабе 8-й армии, к которой была приписана 2-я Сводная казачья дивизия, получили телеграмму за подписью военного министра В.А. Сухомлинова об объявлении войны России со стороны Австро-Венгрии. Боевое крещение 2-я Сводная казачья дивизия получила в начале августа.
        В приказах командующего 8-ой армией генерала А.А.Брусилова она не раз отмечалась за решительные наступательные бои, наносившие значительный урон противнику. В самом начале наступления полковник Снесарев отличился дважды: 10 августа под Бучачем и 12 августа под Монастыржеской. За первый бой он был награждён орденом Владимира 3-ей степени с мечами, а за второй Георгиевским оружием. Из его письма жене известно, что в последнем бою он был ранен, под ним были ранены две лошади, а на голове прострелена шапка.
         Фронтовые заслуги полковника Снесарева ускорили его выдвижение на командную должность. 30.10.1914 начальник штаба 2-ой казачьей Сводной дивизии был назначен командиром 133-го пехотного Симферопольского полка, входившего в 34-ю дивизию 7-го корпуса 8-ой армии. В этот период А.Е. пишет: "Война интересна тем, что она даёт возможность человеку познать самого себя, удивительно, как она кристаллизирует людей, переоценивает их, тех людей, которых я наблюдал в мирное время и которых я наблюдаю теперь. Война – это что-то особенное, она все меняет, все освещает под своим углом, все расценивает и раскладывает по-своему. О ней книги написаны, а ничего ясного не сказано. Три месяца видеть смерть, кровь, жертвы... это закаляет, делает человека жестоко-спокойным и отлучает его от тихих грез мирного времени. В боевые моменты судьба нашлет для решения рокового вопроса какие-либо жалкие и нервные пять минут, когда ты, – решающий вопрос,– будешь находиться под прицельным шрапнельным или ружейным огнем. Вот почему все выводы, сделанные в тиши кабинета, так часто не совпадают с впечатлениями и пониманием практиков войны".
        "Как командир части, я получил памятку от Государыни Империатрицы... маленькая книжечка с рядом молитв: прекрасная и глубоко трогательная идея. Вчера солдаты получили подарки от наследника (табак, чай, сахар, дратву и т.д.). От восторга глаза у них горели как угли. Словом, нравственная сторона дела в настоящей войне продумана основательно, и ведется линия очень последовательно и прекрасно".
        С новой должностью командира полка Снесарев освоился быстро. На четвертый день полк отличился под его началом, выбив австрийцев с перевала Ужок. За это по высочайшему приказу командиру Симферопольского полка было объявлено "Высочайшее благоволение". Командуя полком, Снесарев все время находился на передовой. Постоянно бывая в батальонах и ротах, он жил тем же, чем жили его солдаты. В письме от 14.11.1914 г. А.Е. пишет: "...пользуясь дневкой, собрал к себе офицеров и поговорил с ними о разных материях высокого и низкого содержания: начиная с ружейной смазки и солдатских штанов и кончая вопросом офицерской тактичности. В следующем письме он пишет: "Я чувствую каждый день, что мне Государем вручены 4000 душ, драгоценных и великих душ русских, и что я должен их уберечь в сложной обстановке войны, более этого, мне дана власть жертвовать этими душами, когда надо выполнить ту или иную боевую задачу, и нет тяжелее для меня греха, если я при этом отнесусь к делу недостаточно вдумчиво. Это дети мои богом и царем врученные, и я должен быть готов каждую минуту дать за них ответ."
         Следующий раз 133-й полк и его командир проявили себя в боях 4–6 декабря. За этот бой полковник Снесарев был награжден орденом Георгия 4-ой степени. 20.12.1914 г. он писал домой из Старого Самбора, что "Галя [лошадь А.Е.] вырвала меня из когтей смерти и получила большую рану в грудь".
         Зиму 1914–1915 гг. дивизия, в которую входил Симферопольский полк, вела бои в Карпатах. Все это время австрийцы безуспешно пытались сбить русских с карпатских перевалов. Не смогли они прорваться и к своим в осаждённой крепости Перемышль. В марте 1915 г. 8-я армия генерала Брусилова перешла в наступление. 22.03.1915 г. гарнизон Перемышля сдался. Русские взяли в плен 9 генералов, 2500 офицеров, 120 000 австрийских солдат. В качестве главного трофея победителям досталось 900 орудий.
         К июлю фронт на юго-западе остановился, и воюющие стороны перешли к позиционной войне. Командование 133-м пехотным полком А.Е. Снесарев завершил в августе 1915 г. С сентября по ноябрь он командовал 1-ой бригадой 34-й дивизии, а с 12 декабря был назначен начальником штаба 12-й пехотной дивизии, командиром которой был генерал-майор М.В.Ханжин.
         Работать на новой должности А.Е. начал уже в генеральском чине два месяца спустя. Прибыв в Раранче Слободзия, где располагалось командование 12-й пехотной дивизии, 18.02.1916 г. генерал Снесарев пишет: "Принимаю штаб и присматриваюсь к порядкам..." После более чем годичного пребывания на командных должностях возвращение на штабную должность было ему в тягость.
         Из моего академического выпуска, вспоминает А.Е. в те дни, "знаю убитыми Вицнуду, Сегеркранца, Жукова и Орлова. Все они погибли, будучи уже командирами полков. Слава умершим на поле брани. Эту сторону войны мы позабыли. Проза и великие текущие нужды, эмалевые кресты так и берут всех нас, что о могилах и крестах деревянных нам некогда подумать, как следует. Где они, по каким горам, перелескам, лесам, холмам, долинам, ... они разбросаны, эти маленькие кучки, навсегда отмеченные деревянным крестиком. Их так много кругом, они так обыденны, что внимание утомляется, а рука устает креститься. А между тем, под ними-то и лежат герои, хотя часто другие носят заслуженные теми кресты".
         "Война, – пишет А.Е. жене, – должна перевернуть всю Европу, перечертить государства, пересмотреть некоторые науки и дать новый тон искусствам, и нам надо суметь почерпнуть из неё все те поучения и выводы, сколько можно сделать, дабы по возможности облегчить плечи наших детей и внуков. Твой муж плохой нюхатель жизни и несет свой жребий попросту, на даль без оговорок и осмотрений. Другие уже сумели и в отпусках побывать, и полечиться и 2–3 раза места поменять, а я, как впрягся, так и везу... без отдыха и срока. В свободные минуты я занят наброской моего теоретического труда "Огневая тактика".
         На протяжении всей жизни одним из наиболее любимых занятий Андрея Евгеньевича было чтение. Не расставался он с книгами и во фронтовой обстановке. Чтение давало ему необходимую духовную пищу и, хоть на короткое время отвлекало от мерзости и кровавой жестокости войны. Он читал русскую и в подлиннике французскую, английскую, немецкую классику. Снесарев владел 14-ю языками.
         "Вспоминается эпизод из эпохи Наполеона,– пишет А.Е. В разгар боя Император посылает своего адъютанта с приказанием к маршалу. Передав важное приказание, адъютант с окровавленной головой летит назад. "Вы ранены?" – спрашивает Наполеон. "Прошу меня извинить, Ваше Величество, но я мертв, – отвечает адъютант и падает замертво". Было ли это в действительности – кто знает, но литература французская подхватила этот факт, разнесла по всему миру и сохранила до наших дней. А наши писатели остаются тонкими и развратными бытописателями – вне потока, охватившего Россию. И когда все от мала до велика, хотят помочь великому делу, они одни стоят в стороне и не желают пособить ему даже пером – своим великим и единственным орудием. Теперь у них даже клич стоит – "Говорить только не о войне". Она видишь ли надоела этим тонким организациям".
         "Что можешь на войне вынести, в смысле физического и морального напряжения, задним числом и подумать страшно. В мирной обстановке, если не поспишь ночь – считаешь себя уже умершим, а здесь двигаешься целую ночь, а пришедши к рассвету, начинаешь изучать местность, позиции, ходишь целые часы (под огнем или нет) по оврагам, по грязи, и если подсчитать – выходит 16–17 часов напряженного труда включая таковые и всю ночь. Пятью днями скитаний и работы я очень доволен, т.к. штабная служба монотонна и приедается.
         17.06.1916 г. 12-ю дивизию перевели в резерв. Генерал Снесарев вместе со своим штабом прибыл в недавно отбитый у австрийцев город Коломею. Здесь его, повидавшего за два года войны, немало варварской жестокости, поразил необузданный беспредел ворвавшихся в город солдат. С дикой жадностью ищется спиртное и люди напиваются до одури. Офицерство, если не грабит, то об оплате не заботится. Казаков боятся, боятся грабежа, насилия и т.п. Командование пыталось пресечь грабежи и насилие не менее жестокими наказаниями. Когда Снесарев занимал командные должности, ему также приходилось решать участь тех, кто совершал подобные преступления. Об одном из таких случаев, А.Е. писал: "Сегодня придаю военно-полевому суду двух канониров, обвиняемых в грабеже и изнасиловании. Завтра будет суд, а затем, вероятно расстреляние. Делаю это спокойно для спасения других, их смерть – искупление". Не надо думать, что такое решение боевому генералу давалось легко. Далее А.Е. пишет: "К шести часам вечера суд кончил свой приговор... Завтра посмотрю на преступников... и тогда еще подумаю". Чтобы окончательно развеять свои сомнения, генерал лично посетил преступников. "Остановился на 20 годах каторги" – были его слова.
         Во время службы в 12-й пехотной дивизии генералу Снесареву пришлось испытать большое разочарование. 22.06.1916 г. у деревни Зивачув дивизия только в одном бою потеряла убитыми и ранеными более 4700 человек, т.е. почти половину своего состава. Главной причиной такой трагической неудачи было бездарное руководство соединением. После боя начали "подыскивать стрелочника". А.Е. писал:" Словом все ищут виноватого и хотят свалить на него вину, путь, не ведущий к раскрытию правды. ...И никто ее так и не узнает, а историк отличится от современника только тем, что правду эту выдумает".
         28.04.1916 г. Снесарев пишет жене: "Мы выдержали бой, поучительный во многих отношениях. У меня целый ворох мыслей, которые я не уложил в приличный порядок еще и сейчас. После войны должна появиться целая литература и притом столь сложная, нервная и противоречивая, что в истине не нам суждено будет разобраться. Ещё вопрос – разберется ли поколение наших сыновей, которое выступит на сцену мыслителей, толкователей и дерижеров не ранее как через 25 лет".
         02.09.1916 г. генерала Снесарева неожиданно вызвали в штаб 9-й армии. Там он пробыл два дня, после чего выехал в Молдава, где располагался штаб 64-й дивизии. Здесь состоялась не очень приятная встреча с начальником 64-й генерал-лейтенантом А.Е. Жданко, которого Снесарев должен был сменить. В тот же день он принял участие в деле: руководил боем, в результате которого дивизия взяла три высоты, занятые до этого противником. В плен попало 12 вражеских офицеров и более 600 солдат с пулеметом. На новой должности генерал Снесарев чувствует себя уверенно, четко и энергично. По пути на передовую он заглядывает на перевязочные пункты. Его возмущает, что у раненых нет крыши над головой, что "могилы павших неуютны и заброшены". Тут же отдает приказ об устранении выявленных безобразий. После детальной проверки Снесарев сделал общий вывод: "Очень слабая дивизия..."
         Новый начальник дивизии поставил перед собой цель: сделать соединение сильным и боеспособным. Он старался не пропустить ни одного случая достойного или недостойного поведения солдат и офицеров. Но нового дивизионного командира вышестоящее начальство держало под пристальным взором. Не успел он как следует вникнуть в дело на новом месте, как в расположение 64-й дивизии прибыл командающий 8-армией генерал от кавалерии А.В.Каледин. Он устроил смотр 256-му Елисаветградскому полку, а через неделю А.Е. сообщили, что Каледин отклонил его кандидатуру на командира дивизии, оставив "временно командующим".
         Новый день и снова верхом, потом пешком туда, где солдаты смотрели на врага в прицелы своих винтовок и пулеметов. "Посетил роту, прилегающую к речке Татарке – пишет А.Е. жене. – Наши окопы в 350 шагах... Видел его окопы и проволоку. Все прошло благополучно. Выехал в 10, возвратился в 5 часов. Почти все время шел снег, и потому можно было ехать по самым опасным местам". В оборонительных позициях 64-й дивизии наиболее уязвимым местом был мыс, глубоко вклинивавшийся в передовую противника. Солдаты, оборонявшегося здесь полка, называли этот мыс "Орлиное гнездо", а австрийцы – "пальцем, указывающим на Вену".
         В письме жене от 25.10.1916 г. генерал Снесарев пишет: "23.10 в 7 со стороны 253-го Перекопского и 254-го Николаевского загудела артиллерия противника, все усиливая и усиливая огонь. К 8 часам огонь был сильный. К 11 часам рёв артиллерии стоял по-прежнему. На фронте 253 и 256 (Елисаветградского) полков атака была отбита, но передние окопы Орлиного гнезда, заваленные нашими и австрийскими трупами (после нескольких штыковых атак) занесенные землей и пробитые сваленными деревьями, пришлось оставить и отойти к следующим. Потерпев неудачу, противник еще больше усилил огонь, готовясь ко 2-ой атаке. Около 13 часов была проведена 2-я атака, но и она была отбита. Противник истратил 16-20 тысяч снарядов, имел задачу захватить всю нашу позицию, но не взял ни клочка и уложил склоны Орлиного гнезда сотнями трупов. С нашей стороны потери большие – из 11 офицеров 1-го батальона 253-го полка 3 – убито, 5 – ранено, из 520 солдат осталось 208. Конечно, большинство раненые и смогут вернуться в строй". Для награждения своих молодцов генерал Снесарев получил 20 Георгиевских крестов.
        От солдат А.Е. получил подарок, сделанный из материала, взятого в боях 23–24.10, назвав его "моим Георгием снизу" и адрес. Это был действительно трогательный подарок, весь собранный из боевых трофеев: 8-ми дюймовый снаряд, перевитый колючей проволокой и украшенный ножами, к которому были прикреплены часы. На нем была надпись:"Нашему лихому боевому орлу генералу Снесареву, вовремя прилетевшему к своему "Орлиному гнезду" и защищавшему его с беззаветной храбростью и доблестью от нападения злых хищников австро-германцев 23 и 24 октября 1916 г."
         20.11.1916 г. о следующем бое (всего за 1-ю Мировую войну Снесарев был участником 76 боев) 15–17.11.1916 г.у Кирли-бабы А.Е. пишет жене: "...взяли в плен 19 офицеров, около 800 нижних чинов, 11 пулеметов, 4 бомбомета, 2 прожектора. После этого прекрасного дела мне дали еще 2 полка пехоты, много артиллерии, так что теперь до 40 тыс. человек, до 10 тыс. лошадей, и пошел твой муж ползать по позициям и окопам, чтобы расположить и направить эту массу. К успехам дивизии так привыкли, что когда видят большую партию пленных, говорят: "Это, конечно из 64" и редко ошибаются".
         После этого боя генерал Снесарев был представлен к Георгию 3-ей степени. 18.12.1916 г. А.Е. предоставляется долгожданный отпуск, после 2,5 лет, проведенных на полях сражений, в окопах, в холоде и грязи, под ружейным и артиллерийским огнем.
         Не откладывая, утром следующего дня он выехал в Петроград, где ждала жена, сыновья Евгений и Кирилл, и дочь Евгения. Роковой 1917 год А.Е. встречал в кругу семьи. Во время краткосрочного отпуска его не отпускали мысли, к которым он постоянно возвращался на фронте. И здесь Снесарев продолжал работу над "Огневой тактикой", материалом для которой служил его непосредственный боевой опыт.
         8.01.1917 г. отпуск закончился, а 19.01.1917 г. генерал Снесарев был назначен начальником штаба 12-го армейского корпуса. Снова его путь лежал в Каменец-Подольск, куда ему с семьей уже пришлось уезжать в 1910 г . "...я приступаю к работе, по своему обычаю, тихо незаметливо и постепенно" – пишет А.Е. Через неделю дивизии корпуса заняли позиции на передовой линии. И на новом месте Снесарев остался верен себе. Он старался регулярно появляться в частях.
         Окопы, как и раньше считал своей сферой. К 16.02. генерал Снесарев обошел позиции всех соединений 12-го корпуса. В письме он сообщает, что " ...окопы наши лежат очень близко от окопов противника, до 150 шагов. Ходить, во всяком случае нужно осторожно, т.к.малая задержка... и вы будете взяты на "мушку"...
         О революционных событиях февраля в 12-ом корпусе впервые узнали 2.03. Вскоре А.Е. пишет жене:" Ты знаешь, что Лавр Георгиевич в Петрограде у вас главнокомандующий, и в крайнем случае – тревоги, смут или боязни – ты можешь к нему обратиться. Мы, конечно, кое-что знаем по слухам. До нас доходят слухи о крайнем разгуле черни, издевательствах над офицерами, грабежах в Петрограде, Москве, Киеве. У нас все спокойно, и людей держим в руках, хотя это стоит в частных случаях немало усилий. "На нас теперь ложится невероятно тяжелая задача, вызванная тем, – пишет А.Е. в следующем письме, – что, с одной стороны, хотят победить, а с другой, делают ряд распоряжений и нововведений, которые расслабляют дисциплину и делают армию небоеспособной. Сколько теперь пишут глупостей: забыли и историю, и логику... уж воистину, если захочешь сделать человека несчастным, сделай его глупым."
         В приказе от 11.03.1917 г. "за отличия в делах против неприятеля" генерал Снесарев награжден Св. Анной 1-ой степени с мечами, т.е. это 7- я награда за время войны.
         05.04.1917 г. Снесарев назначен командующим 159-й пехотной дивизии 22-го корпуса 7-ой армии. В тот момент 159-я дивизия находилась в армейском резерве в районе Трембовли и принимал он её от генерал-лейтенанта В.А.Черемисова. Первое впечатление: "Дивизия бедна и обделена, но политически успокоена". Всю следующую неделю командир дивизии старался больше проводить времени в полках, но внешние признаки теперешней дисциплины его не радовали. Ему иногда приходилось воздействовать на солдатские массы через полковые комитеты.
         13.04.1917 г. Снесарев пишет жене: "У нас идет омоложение армии. В офицерскую среду брошено огромное яблоко раздора, практика омоложения вносит полную переустановку офицерских дум, пониманий, привычек. И опасно то, что эти эксперименты делаются над армией – институтом старым, как свет, если хотите, грубым, но определенным и неизменным. Конечно, я верую в здравый смысл русского народа, но в фактах, которые я наблюдаю, я не вижу веселых горизонтов. Родина... страшнее всего и больнее всего то, что о ней теперь меньше всего думают, все готовы отдать другим из ее великого, потом и кровью скованного достояния: юг – украинцам, Армению – Турции, Галицию – Австрии, проливы – Турции... идите, собирайтесь, вы, другие, может быть и вам что-либо нужно: у нас есть еще Кавказ, Сибирь, Туркестан, Финляндия, впрочем мы ее уже отдали. Свободы – хорошо, рассредоточение власти – прекрасно, форма правления – которую выберет народ, но зачем рвать на клочки, зачем разгораживать и тащить по прутьям гнездо? Придет время, и люди поймут, что благо, когда с расширенными правами, сами собой расширятся и обязанности. Слишком страшно для меня обеднение России, начатое и наполовину сделанное войной, а теперь продолжаемое и завершаемое революцией. Рабочие, которые так горды добычей 8-ми часового рабочего дня, первые поймут отраву своих политических надежд, так как первые попадут в тиски голода. Ни одна русская фабрика с ее отсталой техникой и повышенной рабочей платой, будет не в силах конкурировать с фабрикой Запада. Германские социал-демократы это хорошо понимают, отсюда их монархизм и голоса за войну. Из газет мне известно, какой испуг охватил всех: Гучков прямо заявляет, что государство на краю гибели, Керенский бросает фразу о взбунтовавшихся рабочих, а Церетели говорит, что над Россией надо поставить крест. И только мы, третий год ходящие под ликом смерти, на события смотрим спокойно и с достоинством. Мы не впадали в истерический пафос в первые дни революции, и не впадаем в истерическое отчаяние, когда со всех углов на нас глянули темные рожи анархии".
         15.06.1917 г., генерал Снесарев награжден Георгием 3-ей степени, а через месяц переведен в распоряжение Л.Г.Корнилова и за подвиги своей дивизии представлен в генерал-лейтенанты.
         20.08.1917 г. А.Е. пишет: "Относительно армии, мы, военные, приходим к заключению, что вынесенных испытаний, по-видимому мало, чтобы понять ошибки, и только дальнейшая потеря до Днепра или Риги с Петроградом научат кого-то уму разуму. Наши оставляют позиции, бросают окопы, обнажаются фланги соседей". Далее Снесарев в письме приводит такой пример: Для восстановления прорванного фронта подводят полк. Вместо того, чтобы идти, начинается митинг. 18 ораторов красиво говорят, что надо идти выручать товарищей, а командующий полком плачет, зная, что эта помощь нужна была еще 12 часов назад. Раньше мы были глупы, темны, отсталы, но были храбры и сильны, и этого было достаточно, чтобы нас бояться, уважать и с нами считаться, а теперь мы свободны, и "передовее" Европы и еще что-то, но мы малодушны, трусливы и слабы".
         "Была у солдата душа, да еще какая душа беззаветная, мужественная, стойкая, мировая, а теперь кто-то подкрался к нашему солдату и выкрал – нет мало – вырезал его душу и осталась там пустота. И как ее поднять на подвиг, как в нее всунуть лик Родины никто не знает – секрет потерян. Страна идет к экономическому и политическому краху и нет сил и нет ресурсов спасти ее. Брошенный на произвол судьбы русский рубль, катится в пропасть и теперь, даже в Персии расцениваемый в 7-8 копеек, лучше всего показывает, что в нас потеряли веру. И наша судьба – стать второстепенной державой, а может быть и третьестепенной, очутиться под пятою Вильгельма и нести на шее кабалу экономической зависимости".
         Приказом по армии и флоту от 12.10.1917 г. А.Е.Снесарев произведен в генерал-лейтенанты и утвержден в должности командующего 9-ым корпусом, входящим в состав 2-й армии. Корпус располагался между Вагановским озером и станцией Барановичи, занимая фронт протяженностью в 66 верст. В корпус входило три дивизии (5-я, 42-я, 15-я), численность его состава достигала 100 тыс. человек, а транспортные потребности соединения удовлетворяли 35 тыс. лошадей.
         07.10.1917 г. в семье прибавление – близнецы Георгий, впоследствии мой отец, и Александр. Одним из восприемников новорожденных становится Л.Г.Корнилов.
         12.11.1917 г. Генерал-лейтенант А.Е.Снесарев закрывает последнюю страницу своей биографии, непосредственно связанную с 1-ой Мировой войной. Получив отпуск, он уезжает к семье в Острогожск, а в марте 1918 г. открывается новая страница, а точнее сказать том биографии А.Е.Снесарева.
        

М.Г. Снесарева.

  Виньетка

Наверх  |  На главную |  О Снесареве

Снесарев А.Е.