Сайт, посвященный Андрею Евгеньевичу Снесареву

Сайт, посвященный геополитику-востоковеду генералу Андрею Евгеньевичу Снесареву

 

Новости сайта А.Е. Снесарева

Биография А.Е. Снесарева

Награды А.Е. Снесарева

Труды А.Е. Снесарева

Фотоальбом А.Е. Снесарева

Статьи об А.Е. Снесареве

Документы, касающиеся А.Е. Снесарева

Вопросы

Гостевая книга сайта А.Е. Снесарева

Наши контакты

Наш баннер

Наши друзья

Рейтинг@Mail.ru

Виньетка          

          Статьи об А.Е. Снесареве

Книга проф. А.Е.Снесарева
"Индия как главный фактор в среднеазиатском вопросе"

        Русская публика с давних пор проявляла глубокий интерес к Индии – великой стране великого народа, внесшего достойный вклад в развитие мировой культуры.
         Появлялось много научно-популярных статей и книг, посвященных Индии, хотя лишь немногие из них были написаны в результате глубокого научного исследования. Поскольку лично познакомиться с Индией было затруднительно, авторы этих работ часто пользовались английскими источниками.
         В многочисленных статьях об Индии рассказывалось о ее древностях и красотах природы, о памятниках архитектуры, в них неизменно проступала симпатия к индийскому народу и подчеркивалась жестокость и корысть английских купцов.
         Хотя интерес к Индии рос, и книги, посвященные ей, раскупались, читатели главным образом искали в них экзотику и восточную живописность. Что только стоят названия книг французского писателя Луи Жакольо: "В стране чудес", "В трущобах Индии", "Факиры-очарователи", "В стране баядерок", "Путешествие в страну жемчуга". Ими зачитывались в последней четверти XIX стол., и даже позднее.
         Однако, представления об Индии у читающей публики были противоречивы: одним она казалась сказочно-богатой страной вечного праздника, другие удивлялись - отчего эти бедные индусы там все время голодают, третьи недоумевали, почему это такая цивилизованная и энергичная страна как Англия никак не наведет в Индии порядка, вечно там что-то происходит.
         В недрах российских университетов и научных учреждений к тому времени в основном уже сложилась академическая индология, занимавшаяся преимущественно древними языками и философией. Но она была слишком специальна и эзотерична для широкой публики.
         Русские революционные демократы широко и сочувственно освещали культурные, политические и экономические процессы в Индии. С горячие сочувствием писали они о народном восстании 1857–59 г.г., глубоко осмыслив его исторически правомерную обусловленность, убеждая читателя, что конечной целью Англии в Индии была частная и государственная корысть, а не дело цивилизации[1]. В 70-х годах внимание читающей публики было сдвинуто прессой к другим событиям мировой политики.
         В 70–90-е г.г. XIX стол., растет количество путешественников в Индию. Художники, административные деятели, люди, движимые научной любознательностью или просто любопытством, или же командированные с той или иной целью посетили эту страну и их письма, путевые впечатления и описания страны становились достоянием читателей.
         Цель одних – увидеть и запечатлеть побольше экзотики – заслоняла настоящую жизнь народа. В лучшем случае такой путешественник видел только внешнюю сторону. Для иных архитектурные памятники и пышная природа служили только декорацией, чтобы при встрече поражать слушателей рассказами о самих себе.
         Тем не менее при общем духе доброжелательства и симпатии к индийскому народу, большинство путешественников смотрели на него со стороны и не могли постигнуть всего трагизма его положения. Они замечали корыстолюбие Англии и англичан, но дальше этого не шли. Я сознательно не останавливаюсь на путевых записях такого крупного ученого как И.П. Минаев, который отправился в Индию с целью ознакомления с памятниками древнеиндийской письменности, но увидел и современную Индию с ее противоречиями и контрастами. Он интересовался археологией и экономикой, администрацией, положением индийской деревни и поднимающейся борьбой народных масс[2], положив, таким образом, начало комплексному изучению Индии.
         Или П.И. Пашино, востоковеда-географа и журналиста, который посетил Индию в 1874–75 г. и по заданию Русского географического общества вел ряд наблюдений этнографического и географического характера. В восточной одежде, выдавая себя за мусульманина, он пытался пробраться из Индии в Туркестан. Его книга[3] пронизана живейшим сочувствием к простому народу, в гуще которого он находился, часто выступая в качестве врача, к его положению и чаяниям, и он чётко уловил основное - нарастание ненависти к поработителям-иноземцам.
         Не останавливаюсь я также и на путевых записках проф. А.И. Краснова, талантливого географа-натуралиста, принимавшего участие в комплексной сельско-хозяйственной экспедиции 1895 г.. Его записки отличаются большим фактическим материалом. Он не искал и не видел пресловутой экзотики, но видел красоту Индии и народа, ее населяющего. Он зорко подметил, что страна управляется "большими и маленькими деспотами", "что народ Индии не развил, в себе самых скромных потребностей". Его книга[4] отличается точностью наблюдения, художественностью формы и живейшей симпатией к людям.
         Эти книги не потеряли своего значения и в наше время, но их было не так много.
         Совсем иначе смотрел на Индию видный административный и промышленный деятель К.А. Скальковский, командированный "Обществом для содействия русской промышленности и торговли” с целью установления возможных торговых контактов с Индией[5]. В Индии Скальковский увидел лишь "винегрет презирающих: друг друга корпораций"[6]. Рассказывая об открытии Суэцкого канала, он со знанием дела дал тщательное описание туалетов императрицы Евгении. В Бомбее он не менее подробно описал, как и что едят англичане[7], светское общество, газетный мир.
         "Достопримечательные в архитектурном отношении здания": видел только в музее на фотографиях[8]. Отметил некоторую экзотику – танцы баядерок, "магаррум" (мухаррам), башни молчания, но больше интересовался европейской, "цивилизованной" частью Бомбея. Народ "низшей расы" его не интересовал.
         Корреспонденции Скальковского печатались в петербургских газетах[9] и автор знал своего читателя.
         Через 25 лет К.А. Скальковский, ставший тем временем деятельным сотрудником "Нового времени" и "Санкт-петербургских ведомостей" в своей книге[10] о внешней политике России в главе ее, посвященной "Ост-Индии" вновь вернулся к своим "впечатлениям" от путешествия по Индии. Уже в предисловии к книге он прямо говорит, что "кисло относится ко всем народностям на свете”[11], а в дальнейшем на страницах книги мелькают такие перлы великодержавного презрения к азиатским народам: "величайшие в мире врали – персы", "коварные, дикие, кровожадные афганцы", "в Индии нет и никогда прежде не было никакого единства ни в политическом, ни в социальном или религиозном отношении, т.е. не существует никакой индийской нации и выражение "индийский народ" имеет мифическое значение"[12], а "слово "Индия" – географический термин[13]. (Интересно отметить, что эта фраза целиком списана со стр. 5 книги Е. Ламанского "Индия", Спб., 1893).
         Коснувшись слегка постепенного внедрения Англии в Индию, К. А. Скальковский хвалит "некоторые туземные государства", которые "управлялись даже превосходно, приняв английскую финансовую и судейскую системы"[14] , поговорив о все же "несправедливом распределении налогов в стране"[15], об эпидемиях и попутно обозвав великое восстание сипаев "просто военным бунтом", сославшись на торийскую печать, которая называет Индийские конгрессы "не более как фарсами", он подробно перечисляет сколько хорошего сделали англичане для Индии и как много денег они затратили на это: "уничтожили жестокий обычай "сати", истребили гнусную секту тугов-душителей, устроили общественные работы, провели главнейшие железные дороги" и др., и тут же признается, что "при всех своих несомненных заслугах они в Индии непопулярны"[16].
         Появились также путевые заметки Е.К. Верещагиной – жены знаменитого художника – которая вместе с мужем побывала в Индии в 1874–1876 г.г.[17] Она вела путевой дневник, описывая не мудрствуя лукаво все, чему она была свидетельницей в пути: мелкие приключения по дороге, одежду благочестивых лам, удивительную красоту солнечных закатов, развалины дворца Акбара, отдельные бытовые подробности, трудности, с которыми была сопряжена работа мужа, – как бы делала словесные наброски того, на чем останавливалось внимание.
         А художник, как известно, привез множество зарисовок и этюдов, на которых он с поразительной яркостью показал разные стороны индийской действительности. На основе этих зарисовок с натуры художник намеревался создать две "живописных поэмы" об Индии, замысел которых остался незавершенным. Он правдиво изобразил природу, пейзажи, людей Индии и ее величественные памятники.
         Он вывез также тему для своей знаменитой картины "Английская казнь в Индии", грозного обвинительного акта колониалистам, подавляющим народное восстание.
         Не утерпела, чтобы не поделиться с читателем тем, где она была и что она видела О.А. Щербатова, выпустившая книгу о своих индийских впечатлениях[18].
         Любопытство, неутолимое любопытство привлекло княгиню в Индию. Она спешит увидеть и запечатлеть как можно больше и как можно более яркое. Хорошим литературным языком день за днем она записывает что было такого-то числа, а что случилось такого-то.
         Она мастерски дает описание ландшафтов и архитектурных памятников. Широко пользуется картинными выписками из разных авторов (преимущественно английских): Кейна (Caine W.S. "Picturesque India". L., 1891), Фергюссона (Fergusson j. "History of Indian and Eastern Architecture". L., 1876), Хантера (Hunter W. "The Imperial Gazetteer of India"), прибавляет фотографии, снятые ею самой, – и чтоб пооригинальнее, поэкзотичнее – например, фотографии племен: шоллаг, ведда или мигна с луками и стрелами или сельско-хозяйственными орудиями.
         Она гуляет, ездит на рикшах, на слонах, в паланкине, катается на лошади и в экипаже, любуется обезьянками, договаривается о присылке ей семян и цветов. Присутствует на всякого рода встречах, приемах, обедах и др. мероприятиях, и неизменно на местах, предназначенных для высшего общества. С интересом глядит на "пеструю толпу в белых и ярко-цветных одеяниях... гам... шум..., но вместе с тем порядок и благочиние не нарушаются этой простодушной толпой веселящихся индусов"[19].
         Однако, нет-нет да проскальзывают отдельные замечания, говорящие о наблюдательности путешественницы: "женщины зажиточных классов представляют собой жалкое социальное зрелище"[20]; или "на пароходе бывший английский чиновник ехал в Англию. Его рассказ каждому начинался: "Представьте себе, какое на мою долю выпало счастье: и отец мой, и старший брат – оба внезапно скончались, и ко мне перешло их состояние"[21]; или же "в 7 верстах от резиденции так называемого независимого низама Гайдерабадского находится кантонмент английских солдат (около 10 тыс. штыков)"[22].
         Экономический этюд Е.И. Ламанского[23], насчитывающий 441 стр., поставил себе целью проанализировать бедствие Индии, – ее неурожаи, и рассказать об экономической структуре страны.
         Однако, в Индии Е. Ламанский не бывал и для своей книги некритически использовал сочинения англичан.
         В сущности, книга Ламанского – просто компиляция и притом всего по двум-трем книгам, выбор которых (случайно или намеренно?) был не слишком удачен (j. Strachey "L’Inde". Paris, 1892; Prof. J.Seeley "L’expansion de I’Angleterre". Paris, 1885; A.Lyall "Asiatic Studies – Religious and Social". L., 1884.
         Неукоснительно следуя за своими авторами, Е. Ламанский утверждает, что никогда не было завоевания Индии (если это слово принимать в общеупотребительном значении), что «все неурожаи, постигавшие в течение нынешнего столетия те или иные местности Индии, своей непосредственной причиной имели периоды чрезвычайных засух»[24]. Он не забывает упомянуть о беспорядках, грабежах и распущенной дисциплине во время общественных работ[25], а также и "об огромных издержках правительства", а поскольку "большинство населения совершенно невежественно и враждебно относится ко всяким гигиеническим и санитарным мероприятиям"[26], то во время голода распространяются и эпидемии. Он с восторгом пишет о том, что в неурожайные годы английское правительство отсрочивает уплату поземельного налога (а до англичан туземные правители в такие годы совсем его не взимали) и не подозревает, что денежный сбор (а не сбор натурой) отдает райата в лапы ростовщика.
         Е. Ламанский видимо не знал, что британское правление в Индии разрушило древнюю систему искусственного орошения при помощи каналов и ирригационных сооружений – основы восточного земледелия, сделав "бесплодными и пустынными целые территории, некогда бывшие прекрасно возделанными"[27].
         Финансист Е. Ламанский не заметил, что Англия грубо запрещала развитие индийской промышленности, заставляя Индию ввозить все промышленные товары от тканей до подвижного состава и путевого оборудования железных дорог, прокладываемых в стране для скорейшей переброски промышленных же товаров, за которые страна была вынуждена опять же платить, если не непосредственно английскому правительству, то англичанам – ланкаширским и манчестерским фабрикантам и заводчикам.
         Несколько вдумчивее относились к индийской проблематике авторы некоторых работ по так называемому "среднеазиатскому вопросу". Под этим именем подразумевалась проблема, созданная в английской имперской пропаганде.
         Дело в том, что Англия, которая всегда стремилась найти благовидное оправдание своих колониальных захватов и которая из Индии уже посматривала на соседние с ней среднеазиатские территории, заговорила о "русской угрозе Индии" т.к. Россия оказывалась ее географически ближайшим европейским конкурентом в борьбе за Среднюю Азию. Кроме того, руководители английской колониальной политики конечно знали об антибританских настроениях в самой Индии, и легенда о "русской угрозе" давала им предлог под видом организации обороны против России наращивать войска, укреплять позиции, сажать на престолы своих ставленников, проводивших нужную для Англии политику. Короче говоря, под покровом борьбы против "русской опасности" велось расширение колониальной империи.
         "Среднеазиатскому вопросу" в английской литературе – научной и политической, а также в прессе уделялось очень много внимания. Наиболее четко планы английской экспансии были сформулированы в книгах Г. Роулинсона, Ч. Мак-Грегора, Дж.Н. Керзона и ряда других авторов – представителей так называемой forward policy, под названием "обороны Индии". Пресса, же служила для обоснования всякой политики правительства и оправдания ее действий, т.е. в газетном оркестре Англии всегда чувствовалась дирижерская палочка вершителей британской имперской политики.
         Были, конечно, трезвые и разумные англичане, как, например, Р. Мёрчисон, известный геолог, выделивший Девонскую и Силурийскую эпохи земли, лично знакомый со Средней Азией, который называл "вторжение большой армии в английскую Индию чистой химерой, если только не физическом невозможностью"[28].
         Или полковник Г.Б. Ханна[29], убежденный сторонник backward policy и считавший "каждый шаг за пределы своей империи" неразумным и чреватым непредвиденными последствиями. Он проделал кампанию 2-ой англо-афганской войны и был хорошо знаком с природными условиями и продовольственными ресурсами тех мест, где предполагалось движение русских; войск. Он указывал, что Мак-Грегор чисто академически, "по карте" двигал несметные русские полки по пустыням и горам, не учитывая реальных условий, и куда? В Индию, которую Россия "отнюдь не имеет намерения атаковывать"... и "которая ей ни на что не нужна"[30].
         Он заканчивает свою книгу словами: "Каждый англичанин должен устыдиться своего панического страха перед русским нашествием, даже мысли, что наша сильная Индийская империя выставляется жертвой таких абсурдов и невежественных опасений"[31].
         Лишь немногие русские авторы реагировали на массированную английскую пропаганду, причем не все из них глубоко разбирались в сути дела. Так Ф.Ф. Мартенс, известный русский юрист-международник, который с великодержавным шовинизмом ограничивал действие международного права "цивилизованными" государствами и признавал неприменимость его к "полудиким, варварским среднеазиатским народам", в своей небольшой книге[32] подверг тщательному анализу русско-английские дипломатические отношения, касающиеся Индии. Уже в 1880 году он назвал их среднеазиатским вопросом. Он убедительно доказал на основании дипломатических документов, что поступательное движение русских в Азии отнюдь не вызвано стремлением в Индию, но желанием обеспечить безопасность и спокойствие приграничных районов против "диких, разбойничьих азиатских орд", что Россия никогда не хотела осложнения своих отношений с Англией, а повышенная в этом смысле нервозность вызвана в Англии определенными кругами. Но он ни словом не обмолвился о прибыльности и ценности Индии для Англии.
         Затем автор предложил посмотреть на ситуацию с другой точки зрения: а что если Россия "разобьет английские войска... подымет огромные и страшные массы туземного населения против англичан... Но затем? Что делать России с этими 200 миллионами людей... выгодно ли ей расширять свои границы до этих отдаленных земель?"
         В заключение он предлагает двум "цивилизованным нациям" – России и Англии руководствоваться в своих взаимоотношениях в Средней Азии международным правом для "совместной цивилизаторской деятельности".
         В работе почтенного профессора проскальзывает страх перед огромной, непонятной Азией, которую всегда нужно держать в узде (для этого то, видимо, и нужно договориться России и Англии). А чем и как живет эта страна – это его не касается. Этого он просто не знает. Для него индийский народ кажется некой популяцией, отличающейся от животного мира лишь необходимостью прикрывать наготу, да некоторым правом на необходимую собственность – кое-какую посуду, да носильное платье. Права за ним быть субъектом в историческом развитии своей страны он не признает, оставляя лишь роль объекта.
         Иначе подходили к среднеазиатскому вопросу такие авторы как М.А. Терентьев и М. Грулев: они спокойно и убедительно, со знанием дела, доказывали, что Россия не собирается нападать на Индию и почему она не собирается этого делать.
         М.А. Терентьев, участник ряда военных экспедиций в Среднюю Азию и составитель многих восточных грамматик и хрестоматий, в своей работе[33] поставил себе задачу разоблачить и умалить "обаяние и высокую репутацию английской справедливости и честности" (слова Роулинсона). Автор повествует об английском корыстолюбии, ее торгашеских приемах; как бы случайно вспоминает, что при взятии некоторых пунктов около Самарканда там попадались люди, отличавшиеся от остальных своей наружностью и голландским бельем[34]; не без язвительности цитирует выдержки из "Times"a и слова Роулинсона, что "занятие Кандагара и Герата есть мера чисто военной обороны"[35]. Он считает, что во всей шумихе о "русской угрозе" звучит боязливая расчетливость торговой компании, называемой Британской империей", которой "просто не по силам даже одно соседство России с ее индийскими владениями, где таится много враждебных ей (Англии – Е.С.) элементов[36].
         В Ташкенте усиленно занималось всесторонним исследованием новых для России земель Туркестанское отделение русского географического общества, Г.А. Хидоятов[37] перечисляет ряд "блестяще подготовленных офицеров, знавших Среднюю Азию, разбиравшихся в политике, превосходно владевших языком". К ним же можно отнести и М. Грулева – активного деятеля Географического общества, хорошо знакомого с природой и условиями стран "сопредельных с Туркестанским военным округом". В своей книге[38] он подробно и терпеливо, оперируя убедительными цифрами, доказывает, почему русские не могут двинуться в Индию. Он тщательно анализирует причины географического, стратегического, политического, транспортного и финансового характера, препятствующие такому предприятию. Он указывает, что путь в Индию нам известен по весьма скудным книжным исследованиям, притом из английского источника[39], что все у нас признают ненужность присоединения Индии к России, т.к. это сделало бы нашу страну ответственной за новых 300 миллионов подданных, живущих далеко от центра государства и оттянуло бы ее от жизненных корней. М. Грулев считает опасным появление мелких безответственных брошюрок, которые могут толкать публику по совершенно неизвестному пути, к ненужной для России цели.
         А такие брошюрки с крикливыми названиями иногда появлялись. Например, Соболев Л.Н. в своей книжке[40] решает вопрос о возможности похода на Индию положительно. Он двигает русскую армию в 500 тыс. человек[41], к ней, по мере ее продвижения присоединяются местные воинственные народы, соблазненные возможностью пограбить богатую Индию[42] (идея, между прочим, принадлежит Мак-Грегору).
         Успехи войска могут «поднять на ноги индийское население»[43] и "русские беспрепятственно войдут в долину Инда"[44]. Так лихо решает автор свой "вопрос", даже не полистав книг о географических, стратегических и политических условиях такого мероприятия.
         Н.В. Креницын[45] трактует вопрос о завоевании русскими Индии с такой же легкостью, с той лишь разницей, что де "нам не следует рассчитывать на поддержку апатичного индийского народа".
         Он намечает три операционных направления, по которым двигаются три русских армии (это тоже идея Мак-Грегора); армии занимают соответственно Герат, Кабул и Читрал и, объединившись в Лагоре, следуют к столице Великих Моголов, взяв которую, приступают к благоустройству завоеванной территории. А англичане? – может спросить слегка ошарашенный такой блестящей перспективой читатель. С ними только не следует встречаться на море, доверительно советует автор. На суше они плохие воины.
         Журнал штаба Туркестанского военного округа "Сведения, касающиеся стран, сопредельных с Туркестанским военным округом" добросовестно и достаточно объективно следил за всем, что появлялось в английской (и не только в английской) печати и могло интересовать штаб. "Сборник..." за один только 1899 г., взятый наугад, поместил десять названий, упомянутых в английских газетах, на все лады варьировавших формулу "нашествие русских на Индию".
         На эту тему писали даже немецкие полковники[46]; даже Ага-Хан, проживавший в Бомбее, призывал туземных государей (к которым он не имел никакого отношения) всеми средствами мешать движению русских: в Индию[47].
         В результате такой активности и такого обилия алармистской печати в Западной Европе преобладало английское понимание этого вопроса, и, как было показано выше, оно отозвалось даже и в русской литературе.
         Таким образом, для широкой русской публики сложился свой круг чтения об Индии: путевые очерки, – непосредственные наблюдения авторов, часто хорошо изданные книги, привлекавшие внимание уже своим внешним видом, книги англофильского направления, проводившие идеологию хищных и лицемерных владельцев Индии, а также работы, поставившие своей целью разоблачить британскую информацию и пропаганду.
         Индийский же взгляд на вещи для широкого читателя оставался вовсе неизвестным. Никто не интересовался мнением 300-миллионного народа, страна которого являлась предметом такого ажиотажа.
         Перелом наступил с появлением книги Андрея Евгеньевича Снесарева "Индия как главный фактор в среднеазиатском вопросе. Взгляд туземцев Индии на англичан и их управление", вернее даже с момента его выступления в 1906 г. с лекцией на эту тему, которое предшествовало появлению книги. Принципиально новым был подход автора к проблеме: он рассматривал Индию не как объект, но как субъект мировой политики и притом еще впервые вводил в научный обиход русского востоковедения данные индийской науки и мнения самих индийских авторов.
         А.Е. Снеcapeв изучил огромный материал, имевшийся в индийской, отечественной и европейской литературе; но он не был кабинетным востоковедом - в книге отразилась вся сумма знаний, полученных автором при непосредственном изучении стран и народов. А.Е. Снесарев исходил и изъездил тысячи километров, много жил среди местных народов, побывал в труднодоступных районах Памира, в 1899–1900 г.г. посетил Индию.
         Своей живописностью и красотой, своими природными и социальными контрастами Индия обожгла наблюдательного и энергичного молодого человека. Он возвратился из своего путешествия непримиримым противником английских колонизаторов, активным и целеустремленным противником "торговых устремлений" (так он называл колониальную экспансию).
         Во время пребывания в Индии А.Е. Снесарев познакомился с видными индийскими учеными, установил, что ими создана своя экономическая школа, отражающая точку зрения индийского освободительного движения на экономическую политику англичан в их стране. Он не только вел научный путевой журнал, но также наскоро заносил в записную книжку все, на что обращался его внимательный взгляд.
         К тому же он, математик по образованию, обладал талантом обобщать замеченные явления, давать стройную композицию и делать логические выводы в нужном направлении.
         Свой талант ума и сердца он использовал широко и щедро и всегда был готов поделиться с людьми тем, что знал и видел.
         Его деятельность всегда отмечалась острым интересом к злободневным проблемам; он умел видеть рядом казалось бы далекие друг от друга явления, сопоставить их и выявить, таким образом, реальные соотношения и масштабность.
         Человек действия, Андрей Евгеньевич поставил себе целью привлечь внимание русской публики к насущным проблемам Индии, познакомить русских с тем, почему эти проблемы возникли и как смотрит народ Индии на англичан и их управление.
         Это была одна из больших заслуг А.Е. Снесарева. В противоположность авторам, обращавшимся лишь к политике колониальных держав, он проявил сочувствие и понимание чаяний индийского народа. "Индия как главный фактор в среднеазиатской вопросе. Взгляд туземцев Индии на англичан и их управление" – книга, пронизанная энергией возмущенного чувства справедливости, – сразу же обратила на себя внимание русского читателя. Появлению книги предшествовала лекция, прочитанная 4 и 12 января 1906 г. на объединенном заседании Общества востоковедения и Общества ревнителей военных знаний. Лекция собрала огромную аудиторию и на нее откликнулись наиболее читаемые из Петербургских газет.
         И не только русские газеты проявили к лекции повышенный интерес. Так газ. "Times"[48] превратно толкуя доброжелательный интерес Андрея Евгеньевича к индийскому народу и его гнев против колониальных захватчиков представила такой подход лектора как "идею вторжения в Индии в расчете на близкий крах британского правления в этой стране". А газета "Pall Mall Gazette" под броским заголовком "Extraordinary Address by an Officer"[49] охарактеризовала лекцию как "одну сплошную тираду против Индийского правительства".
         Видный будапештский востоковед и ярый англофил проф. А. Вамбери[50] злобно нападал на книгу А.Е. Снесарева, а небезызвестный колониальный деятель полковник Йэт назвал ее автора «общественной опасностью»[51] (для Британской империи, конечно).
         "Под среднеазиатским вопросом нужно разуметь сложную группу политических, экономических и других задач и интересов, распространяющихся на обширную территорию, носящую название Средней Азии[52]" – так определив содержание среднеазиатского вопроса, а затем коснувшись тех затруднений и разногласий, которые встречаются в его изучении, автор подчеркнул, что вопрос этот не сводится к взаимоотношению двух европейских держав, в нем присутствует третий фактор – "восходящий в своем значении" азиатский мир – "усиление которого и будущая роль должны быть признаны несомненными"[53].
         А.Е. Снесарев подверг обстоятельной и резкой критике то, как англичане толковали движение России в юго-восточном направлении, и их попытку объяснить это ее исключительной целью завоевать Индию и показал всю несостоятельность подобного утверждения.
         Два тезиса положил автор в основу книги.
         1. "Индия является страной необъятных естественных ресурсов и составляет для Британии не только самое ценное достояние, но и главную опору ее славы и могущества, почему, естественно, эта колония должна вызывать со стороны англичан ряд забот и мер для удержания ее за метрополией."
         2. "Британское управление Индией является хищнически-торговым управлением иноземцев, считающих подвластный им народ расой более низкой в умственном, нравственном и физическом отношениях. Как результат этой системы, создается неуважение и ненависть туземцев к победителям, сделавшие освобождение страны от британского ига предметом горячих желаний лучшей части туземного общества. С другой же стороны, сознание своей неправды, непопулярности и полное недоверие к туземцам делают англичан нервными, подозрительными, а это обстоятельство к заботам об Индии прибавляет много элемента неуравновешенности и жестокости"[54].
         А.Е. Снесарев подтверждает свои мысли, опираясь на обширный статистический материал и фактические данные, отнюдь не прибегая к голословным утверждениям, характерным для многих публикаций этого периода.
         Развивая первый тезис, А.Е. Снесарев доказал, что основным источником первоначального накопления для Англии, в значительной степени обусловившим промышленный переворот второй половины ХVIII века, была Индия. Приводя многочисленные данные о постепенном захирении некогда сказочно-богатой страны и ее промышленности и о причинах этого явления, подкрепляя свою мысль красноречивыми фактами казнокрадства, незаконных поборов и беззастенчивого вымогательства со стороны чиновных и бесчиновных лихоимцев – "Люди в увлечении грабительством доходили до озверения”[55] , пишет он – и опираясь на исследования крупных индийских ученых (например, Дадабхаи Наороджи), он делает гневный вывод, что "из Индии они (английские колонизаторы – Е.С.) вывезли добра на 25-30 миллиардов рублей, не возвратя за этот подарок ни гроша”[56]. Ученый образно говорит, что если бы эти миллиарды по рублю уложить по экватору, то этой серебряной лентой землю можно было бы опоясать девять раз. Он пишет о выгодном вложении английских капиталов в Индию, о значении этой страны, как базы британского империализма, о том, что 300 миллионов населения Индии вот уже 150 лет обслуживают 45 миллионов Англии, т.е. на одного англичанина трудятся семь индийских батраков.
         Подчеркивая, что он примыкает к индийской точке зрения на экономическую политику колонизаторов в Индии, автор раскрывает второй тезис. "Хищнически-торговым управлением иноземцев" он назвал эту политику и подробно объяснил смысл, который он вкладывает в каждое из сказанных слов.
         Он доказал, что как во времена Ост-Индской компании, так и после перехода власти непосредственно к короне, всей политикой руководили лишь чисто купеческие расчеты, уничтожившие индийскую промышленность (судостроение, текстильное производство, высокоразвитая кустарная промышленность и др.) ради расширения позиций английского капитала. Не отрицая, что в Индии, как прежде, так и теперь осуществлялись некоторые просветительные и культурные мероприятия, он раскрывает, что проводились они исключительно ради тех же торговых интересов: помещение капитала, подготовка служащих для административных и коммерческих учреждений, более быстрая переброска грузов, продажа товаров пусть очень бедному, но все же 300 миллионному населению. А там, где польза для народа не сопровождалась пользой для компании или короны, там не было места ни проектам, ни мероприятиям.
         Утонченной была тирания Англии.
         А.Е. Снесарев установил, что управление Индией к тому же является хищническим, т.е. "ставит себе задачу нажить возможно больше, и нажить во что бы то ни стало, не задумываясь, как это отзовется на управляемой стране, ни о том, что получит собственное позднейшее потомство"[57]. Оперируя точными данными экономики и статистики, автор вскрывает грабительский характер поземельного обложения, разоблачает лицемерие манифеста королевы от I ноября 1858 г., формально объявившего индийских подданных короны равноправными со всеми другими подданными, и наглядно показывает, как подати, оторванные от "хлеба насущного" индийского земледельца, переходят в санкционированную законом грабительскую добычу – баснословные оклады администрации, чудовищные проценты с предприятий, пенсии, те или иные сбережения, и как все это безвозвратно уплывает в Англию, а это значит, что из оборотного капитала Индии систематически выкачивается рупия за рупией, иссушая организм страны, и что иноземные грабители смотрят на нее лишь как на место наживы.
         Рассмотрев волнующий его вопрос и логически и эмоционально достаточно подготовив читателя, А.Е. Снесарев переходит к исследованию результата экономической политики англичан в Индии – голоду, вопиющей нищете народа, эпидемиям, не сходящим с повестки дня, увеличению преступности.
         Он убедительно доказывает, что причиной голода, все увеличивающегося по своей интенсивности и охватывающего все более обширные территории, является не засуха и сопутствующий ей неурожай, но полнейшее экономическое (значит и физическое) истощение страны. Неурожай есть только резкий повод к голоду в стране, где нет никаких хлебных запасов и где налогоплательщик платит одну четвертую часть своего дохода – при нищенском среднем заработке около 6–7 рублей в год. Проиллюстрировав свою мысль рядом диаграмм и статистических данных, он делает окончательный убедительный вывод: он сравнивает потери жизней от разных причин и оказывается, что за период в 100 с лишним лет с 1793–1900 г.г. войны всего мира унесли 5 миллионов людей, тогда как только за десять лет с 1891–1900 в одной Индии от голода погибло 19 миллионов. Автор обвиняет официальную английскую статистику в намеренном и ловком искажении фактов, где "под покровом цифрового беспристрастия" даются нужные для иноземца-завоевателя данные.
         Свое положение о том, что "иноземцы считают побежденный ими народ расой более низкой в умственном, нравственном и физическом отношении" А.Е. Снесарев иллюстрирует рядом примеров, лично им виденных или почерпнутых из авторитетных источников. Картины спесивой и презрительной жестокости находят одна на другую словно на экране: из казармы автор ведет читателя к вагону железной дороги, оттуда к уличной сцене, с базара на парадный обед или в гости к образованному колониалисту, наглядно убеждая читателя в том, что "за темными людьми не признается права человека"[58]. А ведь этот народ "наметил основы грамматики языка, создал такие эпосы как "Махабхарата" и "Рамаяна", дал миру цифру и музыкальную гамму". Он, "наконец, уже пользовался в математике при решении неопределенных уравнений второй степени способом, который француз Лагранж предложил Европе лишь через 2.000 лет"[59], с негодованием восклицает Андрей Евгеньевич.
         А.Е. Снесарев правильно подмечает, что "цель гиппокритических речей англичан, выступающих в защиту индусских интересов, сводится по существу к тому, чтобы парализовать стремление индусов организовываться в какие-нибудь союзы или собрания для борьбы с английскими порядками в Индии"[60].
         Из всех приведенных выше фактов становится ясной та сознательная и целеустремленная ненависть, которую не может не питать к колониалистам-поработителям индийский народ и которая как раз в год выхода книги вылилась в кампанию протеста против раз дела Бенгалии, послужив началом подъема национально-освободительного движения, за которым А.Е. Снесарев внимательно и с симпатией следил. После первой русской революции это движение крепло и расширялось, и начинало приобретать реальную силу.
         Разделение Бенгалии на две части, как известно, было актом, принятым непродуманно с позиции силы, от которого Англия была вынуждена впоследствии отказаться, и он обвиняет лорда Кёрзона в отсутствии глубины, столь необходимой для государственного деятеля крупного масштаба.
         А.Е. Снесарев приводит прокламации и листовки, которые широко распространялись среди населения с призывом к бойкоту английских товаров и объединению индусов и мусульман во имя национальных начал, и в которых страстно защищалась мысль, что "мы сами должны управлять нашей страной"[61]. Уверенностью звучат слова А.Е. Снесарева о торжественном часе индийской свободы, который пробьет в недалеком будущем и талантливый индийский народ, так много сделавший для мировой культуры, займет достойное место в семье народов земли.
         На страницах книги рельефно вырисовывается образ самого Андрея Евгеньевича Снесарева, ученого и гуманиста, яростного врага колониализма, борца за право народа самому решать свою судьбу. Своей книгой А.Е. Снесарев убеждает, что социальная и экономическая политика колониалистов в Индии – политика недальновидная, стоит на пути неизбежного течения истории и прогресса и должна рано или поздно принести горькие для них плоды; доказывает, что когда-нибудь наступит жестокий кризис... Так в начале нашего века Андрей Евгеньевич предвидел будущий ход истории – утерю Англией монопольного положения первоклассной колониальной державы, ослабление ее положения в результате двух мировых войн и неуклонного роста национально-освободительного движения, т.е. того, что привело к образованию независимой республики Индии. Книга "Индия как главный фактор в среднеазиатском вопросе", понять социальную значимость которой помогает сравнение с другими книгами того времени на ту же тему, поражает широтой охвата и обилием материала. Но отдельные факты, как бы страшны и отвратительны они ни были, еще не все. Это только сырье для общественной оценки явлений. А выбор фактов и их характеристика были сильной стороной А.Е. Снесарева. В книге сочеталось скрупулезное исследование ученого с гневным пафосом публициста. А глубокое понимание предмета и твердо занятая гуманистическая, антиколониалистская позиция подсказывали нужные слова.
         Эта книга была написана большим другом Индии, верившим в творческие силы индийского народа. Она сама была актом дружбы между русским и индийским народами. В этом ее непреходящая ценность.
        
        

Е. А. Снесарева,
декабрь 1981 г.

  Виньетка

Виньетка

Виньетка

Примечания

[1] Добролюбов Н.А. "Взгляд на историю и современное состояние Ост-Индии". Собрание сочинений в 9-ти томах. – М.,Л., 1962, т.2, стр. 44.

[2] Минаев И.П. "Очерки Индии и Цейлона. Из путевых заметок русского".

[3] Пашино П.И. "Вокруг света. Том первый. По Индии". – Спб., 1885.

[4] Краснов А.И. "В колыбели цивилизации. Письма из кругосветного путешествия". – Спб., 1898.

[5] Скальковский К.А. "Путевые впечатления в Испании, Египте, Аравии и Индии. 1869-1872". – Спб., 1873.

[6] Там же, стр. 132.

[7] Там же, стр. 135.

[8] Там же, стр. 148.

[9] Он же писал и о балете, его истории и месте в ряду изящных искусств под псевдонимом "балетоман" и управлял горным ведомством.

[10] Скальковский К.А. "Внешняя политика России и положение иностранных держав". – Спб., 1897.

[11] Там же, стр. VI.

[12] Там же, стр. 425.

[13] Там же, стр. 432.

[14] Там же, стр. 427.

[15] Там же, стр. 429.

[16] Там же, стр. 432.

[17] Верещагин В.В. и Верещагина Е.К. "Очерки путешествия в Гималаи г-на и г-жи Верещагиных". – Спб., 1883.

[18] Щербатова О.А. "По Индии и Цейлону. Мои путевые заметки". – М., 1892.

[19] Там же, стр. 107.

[20] Там же, стр. 122.

[21] Там же, стр. 464.

[22] Там же, стр. 110.

[23] Ламанский Е. "Индия. I. О неурожаях в Индии. II. Современная Индия". – Спб., 1893.

[24] Там же, стр. 29.

[25] Там же, стр. 38.

[26] Там же, стр. 66.

[27] К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения. Изд. 2-е, т.9, стр. 132 и 184–185.

[28] Цит. по книге: Мартенс Ф. "Россия и Англия в Средней Азии". – Спб., 1880, стр. 26.

[29] "Сведения, касающиеся стран, сопредельных с Туркестанским военным округом", 1898, вып. II, стр.47, вып. III, стр.36, выл. V, стр.23, вып. IХ, стр.58, вып. XI, стр.58, вып. ХII, стр.58, вып. ХIII, стр.62, вып. ХV, стр.41, вып. ХVI, стр.20.

[30] Там же, вып. II, стр.50.

[31] Там же, вып. ХV, стр. 46.

[32] Мартенс Ф.Ф. "Россия и Англия в Средней Азии". – Спб., 1880.

[33] Терентьев М.А. "Россия и Англия в Средней Азии". – Спб., 1875.

[34] Там же, стр. 220.

[35] Там же, стр. 285.

[36] Там же, стр. 259.

[37] Хидоятов Г.А. "Из истории англо-русских отношений в Средней Азии в конце XIX в. (60-70 г.г.)". – Ташкент, 1969, стр. 17.

[38] Грулев М. "Соперничество России и Англии в Средней Азии". – Спб., 1909.

[39] Там же, стр. 36.

[40] Соболев Л.Н. "Возможен ли поход русских в Индию?" – М., 1901.

[41] Там же, стр. 20.

[42] Там же, стр. 24.

[43] Там же, стр. 20.

[44] Там же, стр. 21.

[45] Креницын Н.В. "Полет русского орла в Индию". – М., 190.

[46] а. Крамер Кёниг, ген. "Россия в Средней Азии". – "Сведения, касающиеся стран, сопредельных с Туркестанским военным округом", 1899, вып. LХI, стр.33.
б. Гедке, полк. "Россия и Англия в Средней Азии". [пропущено место], 1905, 5 и 6 авг. – "Сведения, касающиеся стран..." 1905, вып. LXX, № 9, стр. 16.

[47] "Сведения, касающиеся стран...", 1905, вып. LXIX, № 8, стр.28.

[48] "Times", 1906, 7 февр., № 37.937, стр.5.

[49] "Pall Mall Gazette", 1906, 7 февр., стр.6.

[50] Vambery A. "Constitutional Tartars". – "The Nineteenth Century". L., 1909, v.59, p.913.

[51] Yate C.R. "Baluchistan”. – "Asiatic Quarterly Review". 1906, vol. 22, July, № 44, p. 34–35.

[52] "Индия как главный фактор в среднеазиатском вопросе. Взгляд туземцев Индии на англичан и их управление". – СПБ., 1906, стр.1.

[53] Там же, стр. 3.

[54] Там же, стр. 36–37.

[55] Там же, стр. 47.

[56] Там же, стр. 62.

[57] Там же, стр. 86.

[58] Там же, стр. 143.

[59] Там же, стр. 128–129.

[60] Там же, стр. 143.

[61] Там же, стр. 153.

  Виньетка

Наверх  |  На главную |  О Снесареве

Снесарев А.Е.