Сайт, посвященный Андрею Евгеньевичу Снесареву

Сайт, посвященный геополитику-востоковеду генералу Андрею Евгеньевичу Снесареву

 

Новости сайта А.Е. Снесарева

Биография А.Е. Снесарева

Награды А.Е. Снесарева

Труды А.Е. Снесарева

Фотоальбом А.Е. Снесарева

Статьи об А.Е. Снесареве

Документы

Вопросы

Гостевая книга сайта А.Е. Снесарева

Наши контакты

Наш баннер

Наши друзья

Рейтинг@Mail.ru

Виньетка          

          Книги А.Е. Снесарева

Афганистан

Глава первая

         Афганистан. Степень достоверности наших знаний о Востоке. — Литература по Афганистану. — Географическое положение Афганистана. — Границы Афганистана. — Граница Афганистана с Россией. — Граница Афганистана с Индией.

Афганистан.
Степень достоверности наших знаний о Востоке

        Перехожу, наконец, к Афганистану. Должен прежде всего сделать то общее замечание, что сведения об Афганистане, как вообще об азиатских и, в частности, о мусульманских странах, не дают точных данных или точного географического материала ни об устройстве поверхности, ни о климатических условиях, ни о народе и т. д. Мы должны заранее сказать, что, изучая азиатские страны, вы будете иметь вообще иной материал, чем изучая европейские страны. И на это есть много причин. Вся литература, на которую я вам укажу, когда вы найдете время ее проштудировать, страдает всяческими неточностями. Возьмем, например, книгу капитана Иета о северном Афганистане [Iate, Northern Afghanistan, 1888 г.]. Я совершенно разочаровался, когда ее прочел. Это болтовня англичанина, совершающего переходы по известному маршруту и записывающего все виденное и слышанное. В ней вы не получите определенных сведений ни о народе, ни о характере страны, ни о путях сообщения. В его дневнике имеется указание о тех дорогах, по которым он следовал, и бесконечное множество всяких роскозней и политики. Есть книга “Афганистан” Гамильтона [Afghanistan, by Agnus Hamilton]; это есть ряд картин с политической и этнографической точек зрения, но нет отчетливой научно-обоснованной канвы ни о нравах, ни об обычаях страны, ни о происхождении народов; автор много списывал и много компилировал, но лично ничего не видел и не пережил.

        Поэтому я должен вас предупредить, что о странах Азии вы не можете найти в литературе точных и определенных сведений. Почему? Возьмите какую-нибудь азиатскую страну. Здесь нет печати, нет больших городов, курортов, ярмарок, исключая разве небольших базаров с небольшим районом влияния, нет таких источников или центров, где можно было бы достать литературу или хотя бы услышать об этой стране, изучить народ, его нравы, обычаи и т. д. Если вы посмотрите, как селятся здесь люди, то увидите, что они приурочены к известному району, к бассейну реки или к пастбищным районам, но редко живут в городах или большими селениями. Связь между ними есть, но связь маленькая. Возьмем, например, Гиндукуш: люди здесь пристегнуты к разным долинам, между которыми часто нет никакой связи. Из этого вы видите, что в азиатской стране нет общей культуры, экономической связи, нет центров осведомления.

        Затем, это люди, говорящие на различных диалектах и наречиях, живущие различными укладами. Если они обитают в долинах или на высоких горах, то возделывают злаки, если живут в горах или степных районах, то занимаются скотоводством. Разнородность занятий и различие языков ведут к слабости связи и разъединенности народных групп. Изучая одну группу, вы не знакомитесь с другой группой. Каждую группу нужно изучить отдельно.

        Далее. Имеются ли какие-нибудь письменные источники, по которым можно изучать ту или другую современную страну Востока? Нет, таких почти нет. Европейские путешественники — англичане или русские, — посещая страну, должны двигаться по определенному маршруту, сопровождаемые конвоем, и ночуют в определенных пунктах, по политическим соображениям мало соприкасаются с местным населением, а если с таковым и встречаются, то это будут или подосланные люди, или слишком мало интеллигентные и с общими вопросами об их стране совершенно незнакомые. Вы можете иногда сманить туземца для исследований или осведомления, но туземец желает прежде всего заработать деньги, и, удовлетворяя ваше любопытство, он на все ваши вопросы наврет три короба, а при отсутствии знаний начнет фантазировать. Словом, местное население не может помочь вам разобраться.

        Наконец, есть причины чисто религиозные или национальные. В азиатских странах, странах ислама, по преимуществу, вы имеете дело с постановлениями религиозными, которые не позволят вам близко подойти к изучению того, как живут туземцы. Когда вы подходите к изучению быта народов, вы должны начать с изучения семьи, ее уклада, ее структуры, со взаимоотношений между членами семьи, даже с постройки жилья; по характеру расположения окон, устройству печей иногда ярче определяется быт данного народа, чем по другим признакам. Вообще, этого масштаба вы не минуете, когда будете проводить изучение строго научно. Но в этом отношении вы в Азии встречаетесь с большими затруднениями, если вы находитесь в стране ислама. Потомки Магомета блюдут строго его предписание, чтобы женщина ходила с закрытым лицом, чтобы она не разговаривала с чужими мужчинами. Вот почему во время путешествия вы часто станете в тупик и не можете получить объяснений того или другого явления только потому, что лишены возможности получить объяснение именно от женщины. Женская половина населения по духу ислама вам помочь не может, хотя часто и является лучшей носительницей домашних преданий и особенностей, которые могут быть интересны для изучающего страну, хранительницей более чистого языка, лучшим источником народных сказаний. В то время, как мужчины начинают скорее забывать язык страны, ее обычаи, женщина, как более консервативный элемент, долго еще помнит старый язык, нравы, предания. И этот лучший авторитет вы не можете спросить ни о быте, ни о семье, ни о прошлом страны, — считается неприличным для нее говорить с мужчиной. Нужно быть или магометанином, или родственником, чтобы иметь право входить в семью и разговаривать с женщиной. Отсюда понятно, что вы, лишенные помощи такого авторитета, как женщина, если и видите многое, то далеко не на все можете получить разъяснение, и многое, в конце концов, остается для вас в мусульманской стране покрытым мраком неизвестности.

        Поэтому все, что я буду вам дальше говорить об истории страны, о топографии местности, о климатических условиях, о состоянии торговли, о заводах и фабриках, о месторождениях драгоценных металлов, руды, — все это будет недостаточно точно, все это базируется на тех источниках, которые недостаточно определенны и достоверны.

Литература по Афганистану

        Теперь я перейду к вопросу о том, какие книги заслуживают внимания, если кто-нибудь из вас особенно заинтересуется узнать об Афганистане больше, чем я скажу это на лекциях; какие книги нужно будет ему прочесть? В этом отношении я должен сказать, что главная литература об Афганистане почти вся перенесена нам из английской литературы. Все, что имеется на немецком и на французском языках относительно Афганистана, все это является перепевами с английской литературы, которая достаточно обильна. В последней же я укажу только то, что заслуживает внимания и что не заключает в себе слишком много несуразностей. Укажу следующие книги: The Life of Abdur Rahman Amir of Afghanistan и Laws and Constitution of Afghanistan, написанные Султаном Магомет-ханом, секретарем Абдуррахмана. Наиболее свежая книга по Афганистану: Afghanistan, by Agnus Hamilton; имеется русский перевод, издание Березовского. Нужно сказать, что Гамильтон был молодым корреспондентом, когда ему, очень бывалому и хорошо пишущему корреспонденту, Лондонское Королевское Географическое Общество дало поручение объехать Средний Восток. Он проехал через Туркестан — я его видел в Оше — и ему удалось попутно кое-что видеть. Относительно Афганистана он очень искусно использовал многое, что имелось в англо-индийской литературе, сумел найти источники наиболее подходящие и написал эту книгу. В ней собрано все, что английская литература могла дать интересного по этому вопросу, но сам Гамильтон мало что видел, потому что слишком быстро проскочил через Туркестан в Индию, да и в ней был мало. В книге нет ничего солидного и глубокого. Все, что говорится, например, о нашем Туркестане, мало интересно и полно ошибок, а что касается Афганистана, тут сведения более серьезные. Эта книга может служить достаточно хорошим источником при изучении Афганистана. Но этот труд, как и все английские по этому вопросу, слишком тенденциозен; например, тон о русских недопустимо лжив, об англичанах — сплошное расточение похвал.

        Затем я делаю прыжок к прошлому и назову книгу Elphinstone, Account of the Kingdom of Cabul, изданную в 1815 году [Имеется “new and revised edition” (London, 1839).].

        Вы спросите, к чему такая старая книга? Дело в том, что восточные страны живут глубоко консервативным укладом, особенно заметных перемен ждать не приходится. Люди, входившие вместе с Эльфинстоном в состав экспедиции, были люди даровитые, как, например, Macartney, Irvine, Strachey, занялись страной серьезно, изучали языки, этнографию, архитектуру Афганистана и создали очень удачное и обстоятельное сочинение. С этнографической точки зрения, с точки зрения географической, быта, с точки зрения характеристики народов, этот труд, хотя и старый, но не потерял своей ценности и поныне.

        Для общих справок об этнографии Афганистана, я рекомендую Белью (Bellew). У него несколько трудов. Более интересны The Races of Afghanistan, 1880 [На русском языке имеется перевод или скорее переделка. Л. Игнатьев, Краткий очерк племен, населяющих Авганистан.] и An Inquiry into the Ethnographic of Afghanistan. Я должен все-таки сказать, что хотя Белью и достаточно серьезен, но не располагал очевидно достаточным материалом, и его книги похожи скорее на сборник газетных статей.

        Для знакомства с этой страной с той же этнографической точки зрения на русском языке мы имеем сочинения Аристова “Англо-Индийский Кавказ” (1900) и “Об Авганистане и его населении” (1898). Труды Н. Аристова глубоко интересны, так как в них исчерпана до краев вся нужная литература и не упущена из виду ни одна мелочь, но они относятся более к области антропологии и являют собою крупные, но чисто теоретические обобщения. Практической ценности для нас эти труды, к сожалению, почти не имеют, разве только отдаленную.

        Затем, вас должны интересовать афганские войны. По этому вопросу имеются сочинения: Кауе, History of War in Afghanistan. 1878; Hensman, The Afghan War of 1879–80. London, 1881; Forbes, The Afghan Wars 1839–42 and 1878–80, London, 1892. Все эти работы, за исключением разве труда Кауе, производят впечатление сборников сырого материала, с ненужными подробностями, с большим иногда политическим придатком, словно они все написаны гражданскими людьми — что в известной мере и правильно; в трудах нет ни военно-технического анализа, ни вообще определенного военного критериума, но подробностей такая масса, что нужные выводы сделать есть из чего. Затем, если хотите познакомиться с историей Афганистана, могу указать на Malleson’a History of Afghanistan. Очень объемистая, но несерьезная книжка, более занятая историей правящих, чем историей народа, но она может все же служить руководством.

        Затем, я говорил, что есть много политических трудов, которые рисуют взаимоотношения англичан и России к Афганистану. Таких сочинений бесконечное множество.

        Укажу на наиболее солидные работы и в свое время производившие большое впечатление:

1) Russo-Indian Question. By F. Trench. 1869.

2) England and Russia in the East. By H. Rawlinson. 1875.

3) Russian Turkestan etc. By E. Schuyler. 2 тома 1876.

4) Invasions of India from Central Asia. Anonymous. 1879.

5) Russian Campaigns against the Akhal Tekke Turkomans. By Charles Marvin. 1880.

6) Russia in Central Asia (перевод) By Hugo Stumm. 1885.

7) Coming Struggle for India. By A. Vambery. 1885.

8) Russian Central Asia. By H. Landsell. 2 т. 1885.

9) Russia in Central Asia. By G. Curson. 1889.

10) Rival Powers (перевод). By S. Popowski. 1893.

11) Asiatic Neighbours, By Thorburn. 1894.

12) Russia in Asia. By Alexis Krausee. 1899.

13) The Heart of Asia. By F. H. Skrine and Ed. Den. Ross. 1899.

14) The Middle Eastern Question. By Val. Chirol.

        He имея времени для обстоятельной характеристики этих книг, ограничусь лишь несколькими ориентирующими мыслями. Из приведенных книг наиболее страстными и русофобскими являются отмеченные №№ 2, 7, 9, 12, наиболее же умеренными, а также и более правдивыми книги за №№ 10, 11 и 13. Книга Торнборна интересна еще и тем, что она не упускает из виду, трактуя Средне-Азиатский вопрос, связывать его существо и различные его фазы с вопросом об Индии и с ее политикой, что глубоко правильно, и делает трактовку темы более обстоятельной и углубленной. В труде Скрайна и Росса, благодаря участию второго — профессора персидского языка, — мы находим хорошо раздвинутую и освещенную историческую перспективу, чего не хватает многим из приведенных сочинений. Книга Керзона, кроме ее пикантного содержания, еще интересна приложенным к ней обстоятельным библиографическим указателем.

        Как я сказал, я привел лишь перечень более видных трудов. Есть целая серия небольших работ, вроде Malleson’a The Russo-Afghan Question; Jerningham’a, Russia’s Warnings; Colonel Hanna, Can Russia invade India; Noyce, England, India, and Afghanistan и т. д., которые в свое время отвечали политическому моменту, но не имели длительного значения. Есть, наконец, немало интересных статей, рассеянных по английским ежемесячникам, статей, мимо которых трудно пройти специалисту, но которых нельзя и перечислить в нашем очерке.

        О Северном Афганистане могу рекомендовать Iate, Northern Afghanistan 1888, о которой я уже говорил. Затем, кто интересуется афганским языком, я могу указать на работы Dorns’a, Lich’a, Raverti, Trumpp’a и Darmstater’a. Трудами этих ученых разработана грамматика афганского языка, его состав, его принадлежность к семье иранских языков. Это уже область теоретического ведения, и сказанного мною для нас достаточно.

        Вот труды, которые я могу рекомендовать прочесть на английском языке. Они заслуживают внимания.

        На русском языке я могу указать Гамильтона, тем более, как мне сейчас сказали, он имеется в русском переводе. Затем “Автобиографию Абдуррахмана”, которая написана на персидском языке и имеется в английском переводе, и в переводе Грулева на русском с 1910 года. Сочинение написано Магомет-ханом, секретарем эмира. Это труд интересный. Но тут нужно подчеркнуть две стороны: прежде всего, большое вранье и самохвальство азиата, проникающее все сочинение, за которыми трудно уловить правду, а затем тот английский колорит, который так часто встречается в английских трудах, и который вольно или невольно перенял и Абдуррахман. Затем, нельзя пройти мимо старого труда Григорьева, — Кабулистан и Кафиристан [Перевод соответственного тома Риттера (Землеведение), но значительно исправленного и дополненного классическими примечаниями. Заслуживает также внимания Э. Реклю — Земля и Люди. Том 9.]. Вы имеете перед собой в лице автора очень начитанного секретаря Русского Географического Общества, который сумел исчерпать все материалы по Афганистану, начиная с древнейших времен. Теперь многое в книге почти смешно читать, но многое и ныне не утеряло своего интереса. Что касается в этой книге непосредственно Кафиристана, то эту часть лучше совсем отбросить. С Кафиристаном лучше всего познакомиться по книге Робертсона The Kafirs of the Hind-Kush; в русском языке имеется перевод, сделанный мною и А. А. Половцовым. Для знакомства с афганскими войнами под русским освещением рекомендую прочесть Соболева “Англо-Авганская распря”, I–IV тома, 1882.

        Для выяснения экономических вопросов, связанных со Средним Востоком и, в частности, с Афганистаном, нельзя миновать книги М. П. Федорова “Соперничество торговых интересов на Востоке”. Очень полезна для краткого ознакомления со страной книжка П. А. Риттиха “Авганский вопрос” (1905), изданная на правах рукописи. В ней имеется недурно подобранный перечень источников по Афганистану. Кто желает иметь исчерпывающую картину таких источников, найдет ее в “Библиографии Авганистана”, изданной под моей редакцией Обществом Востоковедения в Петрограде. Много бытовых картин и особенностей, касающихся двора и власть имущих, отчасти и народа можно найти в книге наблюдательного Яворского, бывшего врачом при миссии генерала Столетова ко двору эмира Шир-Али-Хана “Путешествие русского посольства по Авганистану в 1878–1879 гг.”.

        Укажу еще, наконец, на труд капитана В. Орановского “Авганистан” (Асхабад, 1895), составленный на основании как данных общедоступного материала, так и на основании секретных материалов. Эта небольшая работа теперь устарела.

        Те, которые захотят углубиться в изучение Афганистана, должны будут, конечно, не довольствоваться предложенным кратким перечнем материалов, а значительно его расширить. Им нельзя будет пройти также мимо периодических изданий вроде “Сборника материалов по Азии”, который издавался Главным Штабом, “Сведений, касающихся стран, сопредельных с Туркестанским военным Округом”, издаваемых штабом этого округа, вплоть до газет, вроде бывших “Туркестанских Ведомостей”, “Закаспийского Обозрения” или индийской Аллагабадской “The Pioneer”, лагорской “Times of India”, лагорской же “Civil and Military Service Gazette” и др.

        Много интересного, особенно с политической точки зрения, можно найти на страницах английских газет, вроде: “The Times”, “Morning Post”, “Standard” и др.

Географическое положение Афганистана

        Теперь я перехожу к описанию самого Афганистана. Прежде всего в военных очерках, обычно, определяется географическое положение страны, т. е. положение ее относительно географической сетки. В этом отношении мы располагаем, во-первых, данными английского происхождения (Statesman’s Yearbook за 1910 г.), по которым Афганистан лежит между 61° и 72° восточной долготы, с узким отрезком, протягивающимся до 75° (Вахан) и затем от 29° до 38°20' северной широты [Насколько неустойчивы эти цифры, видно из того, что в том же сборнике за 1904 г. фигурируют цифры предельных долгот 60°30' и 74°30', а предельных широт — 30° и 38°20'. Площадь Афганистана в сборнике 1904 г. показана равной 215 тысяч кв. миль.]. Я должен оговориться, что здесь на лекциях я не буду утомлять вас ни цифрами, ни подробностями, которые все равно исчезают из памяти, но в своих же лекциях, которые я потом издам, я буду в приложениях делать ссылки на различные источники, давать исчерпывающий материал, приводить цифровые данные и развивать более детально некоторые стороны моего изложения.

        По тем же английским источникам площадь Афганистана вмещает в себе 250 тысяч кв. миль. Если мы обратимся к русским источникам (например, словарь Брокгауза и Ефрона, т. I), то увидим, что наши данные несколько расходятся с английскими: по долготе те же градусы и только разница в минутах, а по широте расхождение значительно. По русским источникам северная граница простирается до 37°15', т. е. цифра несколько меньше английской, а южная только 28°, т. е. на 1° меньше английской. Нужно сказать, что все эти цифры взяты из разных источников, часто еще не согласованных между собою, а некоторые просто взяты из данных путешественников, данных часто гадательных. Все же можно поставить вопрос: чем вызвана такая разница? Она вызвана расхождением углов зрения, обычным в практике по отношению к странам восточным. Одна европейская страна гнет в одну сторону, а другая в другую, смотря по тому, как та и другая находит нужным делать это по политическим соображениям.

        Если мы теперь посмотрим на эту площадь в 250 тысяч кв. миль, то увидим, что она представляет собою нескладную фигуру, приближающуюся к четырехугольнику. По размерам Афганистан будет несколько меньше Венгрии и в 8 раз больше Бельгии. Если вы интересуетесь по отношению к Афганистану более подробными географическими обобщениями, вытекающими из его географического положения и других данных, то упомяну, что Афганистан представляет собой переходную ступень от Индии к собственно Ирану. Что это значит, об этом вы найдете немало интересных страниц в труде Григорьева — “Кабулистан и Кафиристан”.

Границы Афганистана

        Следующая тема, которая нас может интересовать, это тема о границах Афганистана. Даже при беглом взгляде на границы Афганистана вам должно броситься в глаза следующее обстоятельство: западная граница с Персией проведена почти прямой линией и только на юге линия эта имеет изломы. Также элементарно проста граница Афганистана с Белуджистаном. Совершенно иная картина получается при взгляде на границы Афганистана с Россией и Индией. Линия крайне изломана, меняет ход в зависимости от рек, хребтов и перевалов. Но тут чувствуются не затруднения с природой, а скорее какая-то политическая борьба. Вы знаете, что границы в военно-географическом отношении имеют большое значение. Это — линия, по которой передовые отряды армий государств соприкасаются и в мирное время. Здесь тот или другой народ располагает источники разведок, авангарды политической борьбы, таможенный надзор и т. д. Это та линия, с которой сочетается группировка крепостей и в связи с которой проектируется будущее стратегическое развертывание армий. Наконец, с границей связана видимо мелкая, но часто важная бытовая грань. Нередко у границы уживается сложная сумма политических принуждений, старых недорешенных споров, плохо поделенных благ, осадков лишь временно потушенной вражды. Особенно часто это встречается в азиатских странах, где граница проводится нередко соглашением двух европейских стран, слишком крупных и слишком увлеченных своей империалистической политикой, чтобы искренно и вдумчиво войти в суть приграничных нужд и недоразумений маленьких и темных народных групп Азии. Укажу на один пример.

        Между Афганистаном и Бухарой в районе западного Памира граница пролегает по реке Пянджу, которая в длинные столетия истории Средней Азии никогда границей не служила. И вот, в 1895 году по предложению Англии эта речка была объявлена границей. С одной стороны залегли афганские или по существу английские владения, а с другой бухарские или по существу русские владения. Поскольку эта преграда была крепка в прошлом, можно судить по таким случаям. Часто бывало, что какой-нибудь таджик, как называются местные горцы, по топографическим условиях имел свою избушку, скажем, на левой стороне Пянджа, а на правой стороне реки у него был небольшой кусочек принадлежащей ему земли; так жили его предки целые столетия, пока не появились на сцену две европейских страны и не сказали, что правая сторона Пянджа доступна только для русских подданных или лиц, которые находятся под русским влиянием, а левая — афганским подданным или лицам, находящимся под влиянием Англии, и что переходить эту речку нельзя ни в коем случае. И вот, человеку, являющемуся собственником земли, оказавшейся на противоположном берегу, приходится прибегать для возделывания своей почти всегда крошечной нивы к такому способу: ночью, вброд или вплавь, он пускается через речку, вспахивает свой клочок земли и к рассвету, как вор, возвращается назад. Он ждет поры, когда созреет нива, тогда опять украдкой он переплывет речку, если случится большая вода, или же переходит ее вброд; жнет хлеб и снова, как вор, возвращается к себе на другую сторону.

        Конечно, при подобном положении дела в Азии часто возникают столкновения, имеет место провокация, всегда найдутся люди, которых не устраивает такая граница, появляются споры из-за земли, начинаются распри.

        Недалеко от Аму-Дарьи, у кишлака Босага, в свое время происходили непрерывные приграничные споры, кончавшиеся драками и побоями. Внимательное исследование на месте показало, что первоисточником недоразумений являлась неправильно поделенная поливная вода. Комиссия из представителей афганских и бухарских властей, под надзором нашего офицера Генерального Штаба, выяснила вопрос серьезно, произвела передел воды, и люди зажили мирно.

Граница Афганистана с Россией

         Изложенное выше и приведенные примеры показывают, что с военно-географической точки зрения границы имеют важное значение, а особенно в Азии, и мы должны на них обратить серьезное внимание. Рассмотрим сначала границу Афганистана с Россией. Вы видите, что она начинается с какого-то пункта, где сходятся Персия, Россия и Афганистан. Это Зюльфагарский проход, интересный исторически и живописный коридор гор, сжимающий ложе реки. От этого прохода граница идет к востоку по невысоким горам, увалам, степным нагорьям и незадолго перед Аму-Дарьей по пустыне; граница идет дальше по Аму-Дарье. Участок границы до этой реки заключает в себе 615 верст. Из этих 615 верст наиболее интересными для нас являются первые 250. Здесь к границе жмутся далекие отроги западного Сефид-Куха, но они здесь невысоки и всюду проходимы; перевалы через них почти незаметны. Некоторые приграничные районы представляют из себя степные пространства, но отличающиеся по сравнению с европейскими коротким периодом травяного покрова. Несколько серьезно стоит здесь вопрос с водой, но если вы вглядитесь внимательно в карту, то вы увидите на ней ряд имен с приставками “К” или “род.”; это источники воды, серьезные точки для этих маловодных пространств.

        Таких точек здесь много, и они довольно часты, чтобы с успехом миновать эту полосу даже со значительным отрядом, не говоря про малые экспедиции. Далее на пути, южнее границы, станет западный Сефид-Кух (Паропамиз), но он не особенно труднодоступен и имеет несколько перевалов, открытых круглый год для всякого движения. Перевалив же эти горы, вы уже спуститесь в богатую Гератскую долину.

        Вы видите из этого, что рассматриваемый 250-верстный участок границы является доступными и удобными воротами в долину Герируда, а оттуда и преддверием так называемого Кандагарского операционного направления. Упомяну сейчас вкратце, что в науке существуют три операционных направления на Индию, — Кандагарское, Кабульское и Памирское, на которых я позднее остановлюсь специально. В первое из них, имеющее очень крупное значение, и ведет прилегающий к Кушке участок границы. Из всех трех это направление самое длинное, но и самое удобное, так как не имеет на пути преград и доступно даже колесу.

        Дальше, на пространстве 400 верст, граница идет в северо-восточном направлении и упирается в Аму-Дарью. Здесь колодезей все меньше и меньше, и продвижение по этим пространствам уже много труднее, а в участке незадолго перед Аму-Дарьей и совсем трудно. При ближайшем ознакомлении с этой приграничной полосой вы увидите, что здесь немало людей мучилось и даже погибало, не находя по пути колодцев. Но этого мало. Если бы отряду в этой полосе и удалось преодолеть границу и двинуться далее на юг, то на пути лежал бы хребет Бенд-и-Туркестан, а еще южнее малоисследованная, — что вы и видите по белым пятнам на карте, — и труднодоступная часть Сефид-Куха и его отрогов. Словом, разбираемая полоса в 400 верст малоинтересна.

        Упомяну, на основании каких государственных актов была проведена наша здесь граница. У нас с Афганистаном было три разграничительных соглашения; первое в 1873 г. 19 (31) января, второе в 1887 г. в июле и третье в 1895 г. в марте месяце. По первому соглашению Аму-Дарья была объявлена северной границей Афганистана. Второе соглашение касалось северо-западной границы Афганистана до Аму-Дарьи, главным образом, оазиса Пендэ, из-за которого весь сыр-бор и загорелся. Третье соглашение касалось того участка границы, который примыкает к Памиру.

        Приблизительно от кишлака Босага граница России и Афганистана идет по р. Аму-Дарье. Аму-Дарья, как огромная и историческая преграда, как преграда первоклассная, является серьезной и неоспоримой границей, хотя история Средней Азии указывает на много случаев ее форсирования большими и малыми отрядами. Через нее проходили Александр Македонский, Чингиз, Бабур, в верхней части Аму-Дарьи когда-то ее переходил Абдуррахман, уходя из негостеприимных для него пределов России на престол Афганистана. Чтобы вы живее представили себе, что такое эта река, даже в тех местах, где через нее есть переправы вброд, я передам мое личное впечатление при исследовании летом 1904 г. так называемых Чубекских переправ, ведущих из Восточной Бухары в Бадахшан.

        Предо мною была бурлящая, как в кипящем котле, грязно-желтая масса воды около 1½ верст шириною; шум от воды стоял невероятный. Это была река гигант, капризная и своенравная, при долгом взгляде на нее вызывающая головокружение и исключающая всякую мысль, что человек может дерзнуть идти чрез нее вброд. Но когда мне рассказали, в чем техническая особенность переправы через такую реку, то я понял, что и здесь можно переправиться. Здесь, во-первых, идут не прямо поперек, а вкось, зигзагами, от мели до мели (этапы для отдыха), выбирают для перехода определенное время, берут определенную лошадь и определенного человека. Контрабандисты ходят часто и притом по необходимости ночью, что особенно рискованно. Забавнее всего, что и собаки контрабандистов также умеют переправляться через такие реки, вырабатывая особые сноровки. Если эта могучая река может быть перейдена в своих широких местах, то тем страннее предположить, что ее можно форсировать в узких проходах, где она течет длинным водопадом, но история сохранила в памяти, что легкие кавалерийские части перебрасывались в этих местах даже вплавь. Начиная с запада и до своего крутого изгиба в районе Калаи-Хумба река Аму-Дарья представляет собой во всяком случае серьезную границу и столь серьезную преграду, что форсировать ее в случае войны представит огромные тактические и технические затруднения [Подробности можно найти в труде В. Грулева, “Аму-Дарья”. Труд чисто компилятивный и во многих отношениях не совершенный.].

        Начиная же с этого изгиба, с которого она идет в меридиональном направлении, Аму-Дарья носит название Пянджа, т. е. Пятиречье. Граница по Пянджу следует так: сначала 200 с лишком верст по меридиану, у Ишкашима поворачивает на восток и рекой Вахан-Дарья (местное название Аму-Дарьи) следует на восток до слияния с рекой Памиром, своим притоком, затем следует по реке Памиру и озеру Зор-Кулю. У восточного края этого озера водная граница кончается, и далее идет уже сухопутная граница на протяжении 250 верст до перевала Беик, где сходятся границы России, Китая и Афганистана. Этот последний участок идет по высочайшим горам в мире (Беик лежит на высоте 16 тысяч футов).

        Я назвал озеро Зор-Куль, приводя старое местное название, которое по кара-киргизски значит “большое” (точнее сильное) озеро; должен оговориться, что буду и далее держаться вообще местных названий, а не европейских или азиатских, более поздних перекрещиваний. Нет более смешного плагиата, как это постоянное стремление путешественников — европейцев или азиатов — в целях прославления своего имени, или своих ближних, или власть имущих, подменять какое-либо старинное, всегда очень меткое, название своим новым, часто бесцветным, свидетельствующим лишь о человеческой суетности. Указанное Зор-Куль имеет много других названий: Большое, озеро Вуда, озеро Виктории — это плоды европейского честолюбия, или Хаус-Калян, Кол-и-Сикандари, Сир-и-Кол — плоды азиатского честолюбия.

        Скажу несколько слов о Пяндже. Пяндж составляет границу Афганистана с Россией на пространстве 400 верст и только ниже Калаи-Хумбского излома становится Аму-Дарьей. Проходимость Пянджа зависит от того, в каком месте вы на него натолкнетесь. Если там, где тесно, то перед вами будет бурлящий водный коридор, который вы не перейдете и где на лодке переправиться нельзя, так как ее нет, а на лошади переправляться опасно; в таких местах обычно переправляются на турсуке, — род плота из надутых кож животных. В других местах, где течение не очень сильное, переправиться можно, исключая таких месяцев, как май–август, когда вода стекает с таящих гор и становится бурной; в зимнюю пору Пяндж можно перейти всюду. Словом, р. Пяндж не трудна для перехода, но этот факт доступности реки не имеет особого практического значения, так как крупных путей в широтном направлении нет и преграждать реке нечего.

        Теперь я скажу вам о политическом происхождении этой границы. Как я упомянул, она была установлена в марте месяце 1895 г. Это было вызвано тем, что Абдуррахман, эмир Афганистана, злоупотребляя неясностью статей соглашения 1873 года с англичанами, относя к Бадахшану весь Вахан, Шугнан и Рушан, пользуясь также невежеством местного населения и такового же наших дипломатов старого времени, сначала стал упрекать русских, что они, якобы неправильно, отобрали у него Шугнан и Рушан, а затем и занял их отрядами. В 1893 году произошло столь нашумевшее столкновение у Соматаши, где полковник Ионов уничтожил афганский пост. Когда стали разбирать дело, то оказалось, что Абдуррахман не прав, что Шугнан и Рушан не принадлежат Бадахшану, и все дело кончилось соглашением 1895 г. По соглашению этому к Бухаре перешли правобережные Вахан, Шугнан и Рушан, а Афганистану был отдан взятый у Бухары левобережный Дарваз. В результате Пяндж стал политической границей. Конечно, когда вы углубитесь во все это дело, пред вами выплывет сплошное комедиантство: две европейских державы распоряжались бедными горными людьми, как им было выгодно, не спросясь ни у них, ни у истории. Много было при этом, конечно, слез и неправды. Семь лет спустя я был начальником Памирского отряда, и мне пришлось воочию наблюдать, какая судьба постигла туземцев Шугнана и Рушана, отданных в злое ярмо Бухары. Это была тяжелая картина. Я боролся, сколько мог. Нажил себе жестокого врага в лице местного бека, который в своих приемах борьбы доходил до попытки отравить меня, но помочь содеянному Россией греху едва ли сумел. Пусть вас не удивляет эта картина народных неудач и страданий: она взята с натуры, и в глухих углах Средней Азии, верьте мне, такие картины еще не скоро будут изжиты.

        Если вы всмотритесь в ту часть нашей границы с Афганистаном, где она ближе всего подходит к границе Индии на юге нашего Памира, то вы увидите, что между обеими границами втиснута языком небольшая страна Вахан, уступленная Англией Афганистану. И по историческим причинам, и по полной политической возможности Англия могла бы оставить Вахан за собою или отдать его России, что было бы по многим причинам справедливо, но она этого не сделала. Какой смысл этого языка, вклепанного между русской и английской границами?

        Этот маленький клочок земли является скромным буфером между Россией и Индией, интересным дополнением к длинному поясу буферов, окружающих Индию, дабы система буферов не была нарушена и в этом недоступном месте. Установление таких буферов вокруг Индии является аксиомой для Англии. Маленький Вахан очевидно должен играть ту же политико-стратегическую миссию, которая принадлежит Афганистану, Восточной Персии, Тибету и т. п. Вы заранее можете быть уверены, что в Вахане афганцев нет, что Вахан и для них совсем чужая страна; здесь есть только одна крепостца Калай-Бар-Пяндж, в которой помещается какой-то “генерал”, а под началом его имеется сотня–другая людей. Страна сплошь таджикская, горная и бедная, настоящими же хозяевами в ней являются англичане, а афганцы разве только часовые на постах. Этим достигается все, что требуется от буфера: контроль, организация разведки, постройка нужных путей, политические махинации всякого рода и, кроме того, надежная перспектива прикрыться лицемерным покровом якобы афганских решений и произвола.

        Упомянув вкратце о Кандагарском операционном направлении, я должен сказать теперь два слова и о Кабульском направлении, сеть путей которого идет от переправ на Аму-Дарье до Гиндукуша, затем по одному или группе его перевалов в Кабул и отсюда одним из проходов в Сулеймановых горах в долину Инда. Вы видите, что на этом, сравнительно коротком расстоянии первой преградой является Аму-Дарья, Вторая преграда — Гиндукуш с его перевалами. Наконец, на третьей очереди район Сулеймановых гор, не столь трудных топографически, как мало доступных в смысле продовольствия, топлива и воды, а также из-за его суровых хозяев. Вы видите, что хотя расстояние и короткое, но оно имеет на пути первоклассные преграды. Даже овладение Кабулом, центром жизни страны, встретит много затруднений. Но не нужно думать, что этим достигнуто что-либо крупное и законченное. Надо помнить, что люди живут в Афганистане отдельными общинами, гордыми и свободолюбивыми, связанными в одно целое условно и искусственно. Если вы и возьмете такой центр этой страны, каким является Кабул, то это еще ничего не значит. Войны афганские показали, что взятие англичанами Кабула не знаменовало собою покорения страны или ее усмирения, а, наоборот, всеобщее народное восстание. Словом, Кабульское направление имеет много препон. Тем не менее история показывает, что полководцы обычно двигались на Индию Кабульским направлением, не взирая на то, что здесь приходится преодолевать большие преграды. Так, этим направлением гнался в погоню за Джелалуддином, ханом Хорезма, в 1221 году Чингиз, Бабур шел также, и не один раз, по этому направлению. Вы видите, что в истории совершаются интересные вещи, которые идут врозь с современными выводами науки. История опровергает географию, а потому должна быть выслушана.

        Наконец, скажу еще о Памирском направлении, которое является по своим свойствам чрезвычайно трудным. На этом направлении, исходя из Ферганской долины, как из базы, вы должны будете преобороть Алайский хребет, затем пройти Алайскую долину, лишь 4–5 месяцев свободную от снежных заносов, затем преодолеть еще более высокий Заалайский хребет. Далее ваша дорога лежит по Памиру, легко проходимому, но бедному, суровому и лишенному всяких продовольственных средств. Допустим, вы все это преобороли, вы перешагнули целый ряд перевалов и перенесли тяготы высоты 12 тысяч футов, но этим затруднения не кончены. Пред вами белая стена Восточного Гиндукуша, доступного лишь в некоторых пунктах и далеко не круглый год. С его снеговых вершин вам придется спуститься в трущобы Дардистана. Если вы прочтете мой перевод труда Дюранда [The Making of a frontier (“Созидание границы”).], то вы познакомитесь со всеми ужасами этой дороги и получите впечатление потрясающее. Это дикие утесы и скалы, по которым ползут люди с ношей за спиной. Лошадь по этим путям не пройдет. Я шел когда-то этими тропами. Переводчик моего друга из свежего и бодрого человека стал стариком, люди седеют от тревог, начинают бояться пространства. В одном месте мне пришлось отстать, и когда я вновь догнал отряд, то в его тылу застал наших двух переводчиков плачущими, они говорили: “Туда страшно идти, мы там умрем”.

        Этот маленький эпизод подскажет вам, насколько трудно это направление. Наконец, следуя им, вы спускаетесь в долину Кашмира — красивейшую долину в мире, но ваши мытарства еще не кончились. После долины вновь горы, хотя уже много скромнее. По существу весь этот путь представляет собой сплошной ужас. Ни артиллерия, ни кавалерия пройти не могут. Самое большое, вы можете пройти с пехотой, и то вопрос, что от нее останется. И все же история говорит, что случаи прохода отрядов этим направлением были. Нужно отметить, что англичане тратят большие деньги, чтобы на своей северной границе устраивать позиции, строить крепости; в их политической литературе мелькают опасения, что по указанным районам русская армия пройти может. Достаточно, говорят они, такому головорезу, как Скобелев, пройти через Гиндукуш с отборным, хотя и небольшим отрядом, и неожиданно явиться в Кашмире… последствия этого шага могут оказаться неисчислимыми. Если это так, если правы англичане, то выбор Памирского направления в полной степени может оправдать те усилия, которые придется затратить на его преодоление. Оно очень трудно, но сумейте продвинуться, и результат будет большой. Принцип неожиданности сыграет свою крупную роль. История, правда, более похожая на легенду, говорит об одном из завоевателей Индии Угуз-хане. Этот завоеватель шел по таким местам, где теперь лошадь со вьюком не может идти. Он прошел по южным отрогам Восточного Гиндукуша, перешел через хребет Каракорум, прошел южной частью Тибета, и через Гималаи, как снег на голову, свалился в долину Ганга. Легенда говорит, что у него было 40 тысяч всадников. Он привел Индию в оцепенение и взял ее налетом. Современные исследователи сомневаются во всем этом, но в преданиях Средней Азии сказание держится упорно, и если оно правдиво, оно доказывает, что горы Азии — не преграда для мужественного и упорного сердца.

Граница Афганистана с Индией

        Такова граница России с Афганистаном, и таковы вкратце те операционные направления, о которых будет сказано в своем месте подробно. Теперь мы подошли к границе Афганистана с Индией, т. е. с Англией.

        Если я счел необходимым познакомить вас подробно с границей Афганистана и России, то я не могу этого сделать в той же мере относительно границы Афганистана с Англией, потому что здесь многое нам неизвестно и здесь осуществлено слишком много политических хитростей, благодаря которым скрыты существо и цели границы. Из-за какого-нибудь хребтика, перевала или туннеля идет невероятная каша. Тут англичане — господа положения и ведут систематическую борьбу в целях установления нужной им границы. Граница идет в общих чертах от перевала Борогиль через Читраль, Пешавер и далее к Кох-Малик-Сияху, где сходятся границы Афганистана, Персии и Белуджистана. Эта граница установлена договорами, которые были заключены Мортимером Дюрандом в Кабуле в 1893 году. Если вы вдумаетесь в главные пункты этого соглашения — конечно, о подробностях здесь не приходится говорить, то увидите, что англичане отдали эмиру Абдуррахману Вахан, Кафиристан, долину Асмара, Ляльпуру и часть Вазиристана, но за собой оставили станцию Нью-Чаман, Чагех, другую часть Вазиристана, Булун-Кель, Курам, Баджаур, Сват, Дир, Читрал и страну афридиев. Теперь вопрос, по каким соображениям это сделано? Ведь некоторые из этих стран, каковы Сулеймановы горы, являются такими, в которых живет коренное население Афганистана; как мог эмир отказаться от своих близких сородичей?

        В этом отношении исследователи Афганистана — Кене и Аристов — приходят к мнению, что Абдуррахман поступил правильно, потому, что афганский народ Сулеймановых гор является тем горючим материалом, который хотя помогал нашествиям на Индию, но которых держать в руках всегда было трудно. Абдуррахман и взвалил эту трудную работу на плечи англичан [Если верить Гамильтону, Абдуррахман сделал это по принуждению и пытался сохранить племена за собою. См. Hamilton, Afghanistan, стр. 409. — London, 1906.]. Опыт войн на северо-западной границе Индии как будто подтверждает такое предположение. За 50 лет англичане истратили более 700 миллионов рупий на одни войны и экспедиции, чтобы обеспечить северо-западную границу с Афганистаном. Так думает Аристов, гражданский человек, который при своем анализе проводит параллель между нашими операциями на Кавказе и операциями англичан на северо-западной границе. Я думаю, что гражданский исследователь ошибается. Англичанам хорошо известна история завоеваний Индии, и свой политический опыт они хорошо сопрягают с историческим прошлым. А оно говорит, что Гиндукуш будущим победителем Индии проходился обычно без труда, но перед Сулеймановыми горами он останавливался, и иногда надолго, выбирая себе базой для дальнейших предприятий линию Кабул–Газни–Кандагар. Происходила обработка обитателей Сулеймановых гор: переманивание на свою сторону жителей, организация разведчиков, обеспечение путей, создание авангардов и т. д., и только после выполнения этого сложного процесса переработки афганцев, победитель трогался дальше на Индию; ясно, в задаче завоевания Индии восточные афганцы всегда играли большую роль. И англичане это прекрасно учли и, как им ни тяжко и как ни дорого, но грядущий авангард для нашествия на Индию и его территорию со всеми позициями и проходами они удержали за собой. Несомненно правы они, а не Аристов.

        Что касается северного района, т. е. Баджаура, Свата, Дира или Читрала, то он имеет другую сторону. Здесь слишком тесно соприкасаются границы Англии и России. Здесь Англия не могла отдать в слабые руки эмира те горные области, управляемые деспотами-князьями, всегда полубожественного происхождения, которые слишком коварны и темны, чтобы их оставить без политического призора. И мы видим, что Англия в конце восьмидесятых и девяностые года прошлого столетия ведет в Дардистане большую политическую и организационную работу. И опять-таки Англия права — Памирское направление, как мы сказали, очень трудно, но сюрпризы возможны, и Англия старается смягчить их размах и горечь.

        Что касается границ Афганистана с Белуджистаном и Персией, то они очень просты, так как жмутся к районам убогим и никому не нужным. Здесь, при проведении границы, руководятся только техническими соображениями; тут не политика играет роль, а одно удобство. Вот почему мы видим здесь или прямую линию, как на границе Афганистана с Персией, или ломанную, как на границе Афганистана с Белуджистаном. Только в юго-западном углу Афганистана, в области Сеистана, граница “играет” или, скажем, политиканствует. Этот лакомый кусок не дает покоя англичанам. Когда-то миссия Мак-Магона [Подробности о ней у Гамильтона, стр. 211–222.], под предлогом проведения границы и урегулирования вод Сеистанского бассейна, оставалась в этом районе много дольше, чем того требовали приличия. Здесь и поныне дело не кончено.


        

  Виньетка

Наверх  |  На главную  | Содержание

Снесарев А.Е.