Сайт, посвященный Андрею Евгеньевичу Снесареву

Сайт, посвященный геополитику-востоковеду генералу Андрею Евгеньевичу Снесареву

 

Новости сайта А.Е. Снесарева

Биография А.Е. Снесарева

Награды А.Е. Снесарева

Труды А.Е. Снесарева

Фотоальбом А.Е. Снесарева

Статьи об А.Е. Снесареве

Документы

Вопросы

Гостевая книга сайта А.Е. Снесарева

Наши контакты

Наш баннер

Наши друзья

Рейтинг@Mail.ru

Виньетка          

              Книги А.Е. Снесарева

Афганистан

Глава восьмая

         Стратегические пункты Афганистана. — Пути сообщения. — Обыкновенные пути сообщения. — Западная группа путей. — Центральная группа путей. — Восточная группа путей. — Пути для связи. — Общий вывод о путях.

Стратегические пункты Афганистана

         Перехожу к вопросу о стратегических пунктах Афганистана, о крепостях и об его путях сообщения (оперативных и др.).

        Прежде всего о стратегических пунктах. Если вы посмотрите на карту Афганистана, то перед вами такая картина: внутри неправильного, изломанного четырехугольника находится первоклассный горный хребет, проходящий по диагонали и разветвленный на западе тремя раструбами; хребет в дальнейшем на юге-западе, на севере и юге переходит в равнину. Весь центр военно-географической тяжести, центр обороны страны сводится к треугольнику горных высот, с вершинами в Герате, Кабуле и Кандагаре, вокруг которого всегда и обосновывалась история обороны Афганистана. Если мы под этим углом рассмотрим оборону страны, то картина этой обороны будет ясна. Не упускайте при этом из виду, что горная часть Афганистана является частью, проходимой только по узким и трудным дорогам, по определенным перевалам через Гиндукуш, в известную пору, т. е. вообще проходима условно.

        Народы Востока давно знали про неисчислимо богатую Индию [И народы Запада слыхали про нее давно. Приезжавшие в Москву в 1520 г. генуэзец Павел Центурионе и в 1537 венецианец Марко Фоскарини задавались целью завязать с Индией торговые сношения. Если верить безыменному сочинителю “Relatione dell Imperio di Moscowia”, подобная же мысль занимала уже Ивана Грозного. Перед нами уже практические задачи. Слухи же об Индии в Европе всегда были крепки, а с Крестовых походов были определенны. Вопрос о сношении Индии с Западом в древнейшие времена прекрасно разработан в труде: H. G. Rawlinson, Intercourse between India and the Western World. — Cambridge. 1916, 192.], на дороге к которой стоял горный Афганистан, и мысль преобороть его твердыню был исторически известной среднеазиатской темой. Эта задача, хотя и связанная тесно с вопросом о завоевании Индии, сама по себе оставалась очень крупной особой, занимавшей в процессе захвата Индии первый и неизбежный этап. Над этим этапом работали Александр, Чингиз, Тимур и многие другие. Как овладеть Афганистаном? Надо было овладеть его жизненным центром. Этот центр не был постоянным, но более устойчивым его районом был район Кабула [В истории нет лучшей иллюстрации значения Кабула и связи его с судьбой Индии, как долголетняя борьба из-за Афганистана, а точнее из-за Кабула между сыновьями Бабура — Гамайуном и Камрадом, причем город несколько раз оказывался во власти то одного, то другого брата. И только окончательное и прочное закрепление Кабула за Гамайуном дало ему возможность обратить свои взоры на Индию и вновь ее вернуть в свою власть. См. Malleson, History of Afghanistan, стр. 122–180.]. Правда, к XI столетию центр был около Газни, позднее переходил в область западных разветвлений Гиндукуша, некоторое время процветал Герат, но в большинстве случаев центром тяжести все же оставался Кабул. Почему первая задача при завоевании Афганистана, чтобы потом проникнуть в Индию, сводилась всегда к захвату Кабула. Например, в свое время Бабур, основатель династии Великих Моголов, шел в снежную пору Газарейской дорогой, иногда по грудь в снегу, только для того, чтобы внезапно захватить Кабул. Отсюда понятно, что среди всех пунктов, которые интересны в Афганистане, центральным и главным пунктом как всегда был, так и теперь является современная столица Афганистана, город Кабул, с населением в 60 тысяч. Его значение текущее усугублено тем, что он является центром власти и политической жизни страны, а его значение — вечное — обуславливается тем, что Кабул является узлом путей, сходящихся к нему из Афганского Туркестана и Гератской провинции через Гиндукуш и его разветвления и затем сложным пучком расходящихся из него на Газни (Кандагар) и через проходы в Сулеймановых горах к реке Инду. Город окружен старым валом с 7 воротами в нем; имеется старая цитадель. Современное значение и этого вала, и этой цитадели, конечно, нулевое. Окружающие высоты представляют хорошую и сильную позицию, существенную часть которой составляют небольшие укрепления в Шир-Пуре, в 2 верстах севернее города. Подробности этих укреплений нам неизвестны, но нужно предугадывать на указанных высотах ряд небольших фортов и заранее оборудованных артиллерийских позиций [Подробности о Кабуле можно найти у Гамильтона, Грулева, Мартина и, вообще, в любом английском сочинении по Афганистану.].

        Но чтобы достигнуть этого жизненного центра с севера, необходимо (всегда и ныне) преобороть преграду р. Аму-Дарьи, пройти предгорья Гиндукуша и затем форсировать самый Гиндукуш. Эта тройная линия преград исторически и создавала три линии обороны, причем последняя — Гиндукуш, как слишком сильная естественно и доступная лишь в ограниченное время года, обычно почти оставалась без всяких искусственных усилений. В настоящее время Аму-Дарья, как преграда, утеряла свое прежнее значение и по историческим причинам, а в новейшее время и по техническим, но в старые времена ее не оставляли без внимания, и остатки крепостей, вроде Термеза, говорят о правильной когда-то мысли задерживать северного противника у этой преграды всеми возможными ресурсами.

        В северных предгорьях Гиндукуша было интересно задержать противника у начала предгорий, когда он с берегов Аму-Дарьи дебушировал весь открытый и хорошо учитываемый, когда он должен был преобороть песчаные пространства, прилегающие к реке, когда он двигался вперед, имея в тылу опасную преграду в лице той же великой реки. Эта мысль уже с давних пор заставляла властителей укреплять такие степные города, как Шибархан, Балх, Мазар-и-Шериф, Таш-Курган и Кундуз, которым и теперь принадлежит известное военное значение. Но старая несколько разбросанная мысль ныне упрощена и сконденсирована в виде возведения на одном из наиболее важных операционных путей крепости Дейдади, расположенной в 56 верстах к югу от Термеза и в 8 верстах на юго-запад от Мазар-и-Шерифа, главного административного центра Афганского Туркестана и узла путей от Аму-Дарьи на Бамиан и Кабул. Это — крепость, в выборе места которой и в начертании сказывается сильное влияние европейской фортификации. Бастионные фронты удачно применены к местности, профиль приближается к европейской; крепость командует местностью и имеет сильную фронтальную оборону. Крепость эта может быть признана серьезным препятствием при наступлении к Кабулу.

        Но, естественно, линия степных городов не обеспечивала от проникновения в предгорья Гиндукуша предприимчивого противника, почему в них всегда было разбросано множество мелких укреплений. Эти укрепления, как зависящие исключительно от капризного и своеобразного рельефа предгорий, не вылились ни в линию, ни во что-либо систематическое, они разбросаны пятнами, привязанные или к важным горным проходам, или к историческим позициям. Некоторые из этих укрепленных пунктов дошли до наших дней, не утеряв и ныне своего значения.

        Из наиболее интересных — следует упомянуть: Сары-Пуль, Гейбаг, Гарден-Диван и Бану.

        Наконец, на самом Гиндукуше, насколько мы знаем, нет каких-либо подготовленных позиций. Из старых фортов в Бамиане сохранилась крепостца Саркари, замыкающая узел важных (в некоторой степени колесных) путей от Мазар-и-Шерифа и Герата к Кабулу. Имелись слухи, что афганцами что-то предпринимается на перевалах, но пока это только слухи.

        Относительно всех этих старых пережитков военного искусства, уцелевших до наших дней в предгорьях Гиндукуша, надо сказать, что ныне они могут поразить своей скромностью и примитивностью, для современной артиллерии они, например, сущий пустяк, но… прежде всего, как доберется до них современная артиллерия? Важное условие для всякого из этих фортиков то, что он обычно замыкает собою дорогу. Представьте себе, что по бокам крепости, на откосах гор будут построены форты, будет поставлена вовремя артиллерия, и тогда потрудитесь форсировать это дефиле. Все эти крепостцы имеют значение по мысли, которая в них вложена, и по местности, где они расположены. Раз современное искусство не опоздает усилить техникой один из этих старинных фортов, о чем, вероятно, англичане позаботятся, то перед вами будут прочно обеспеченные пункты.

        Таким образом, северный фас горного массива, открытый в сторону России, обеспечен до некоторой степени сначала Аму-Дарьей, затем линией степных городов и группой старых фортов в предгорьях и, наконец, тем, что, может быть, имеется на самых перевалах. Если к этим трем линиям обороны успеют подойти англичане с их техникой и деньгами, то наше продвижение к Гиндукушу встретит огромное препятствие. Это нужно учитывать определенным образом.

        Но Гиндукуш обходится на западе или кружным путем на Кандагар, или проходом в него с запада по Газарейской дороге. В начале того и другого пути стоит Герат, которому после Кабула и принадлежит в Афганистане наибольшее значение. Прежде всего, это — главный город Гератской провинции, которая является в Афганистане , наиболее богатой и которую можно рассматривать, как передовую базу при нашем наступлении [О Герате можно найти у тех же авторов (кроме Мартина), на которых сделана ссылка для подробностей о Кабуле. Более новую справку см. в Энциклопедическом Словаре Сытина, том VII, статья о Герате моя и Шварца. О значении Герата и о плодородности долины мы находим указания у многих англичан. Конолли был приведен в восторг плодородием долины и думал, что армия могла бы в ней жить целыми годами. (Conolly, Journey to the North of India, Vol. II, page 324), Кратко, но выразительно говорит о значении Герата историк Kayl, повторяя известное наименование его “воротами Индии”, а долину иллюстрируя, как “житницу Средней Азии” (Kayl, History of the war in Afghanistan, Vol. I, pp. 212-213). Стоит еще упомянуть о словах В. Макнагтена, чрезвычайного посла в Кабуле, к генерал-губернатору Индии Окленду: “Герат может быть рассматриваем как ось, около которой будут вращаться все операции, направленные с целью ниспровержения нашего могущества и наших интересов в Индии”. Те же самые впечатления от Герата и долины мы находим и у более поздних посетителей, каковы Лемсден, Иет и др. G. B. Malleson написал книгу, посвященную Герату, называемую “Herat the Granary and Garden of Central Asia”. В другой своей книге “The Russo-Afghan Question” он посвящает Герату несколько ярких строк (122–130) и, обрисовывая его значение, ссылается на авторитет Нэпира Магдальского, Гамлея, Роулинсона, Робертса и Мак-Грегора.]. Затем, это — город большого прошлого, город исторический. Ныне это — большой административный и политический центр. Наконец, Герат — узел путей, идущих из Закаспийской области и далее следующих на Кабул и Кандагар. Герат в политических сочинениях принято называть “ключом Индии”. Давнишняя поговорка гласит: “Кто владеет Гератом, тот владеет Кабулом, а кто владеет Кабулом, тот владеет Индией”. В настоящее время Герат представляет собою значительный город, с населением в 18.000 жителей. Город окружен глиняной стеной, толщиною 9–14 футов, высотою 18 футов, с банкетом в 7½ футов высотой, бойницами, фланкирующими башнями; в ограде 5 ворот. У северного фаса ограды две цитадели: старая, в виде 4-угольной азиатской калы с фланкирующими башнями, обороноспособность слабая; и новая в виде 4-угольного выступа в стене, с наружным рвом и фланкирующими башнями. Герат после Кабула, как я упомянул, играет вторую роль, и на него должно быть обращено серьезное внимание.

        Кроме указанных пунктов, нужно упомянуть еще о следующих, имеющих то или иное военное значение.

        Кандагар — узел путей, идущих от Сеистана, Герата и Газареджата в долину Инда, когда-то столица Афганистана. Ныне центр сильно бьющей политической жизни [Подробности можно найти у Гамильтона или у авторов 1-й или 2-й англо-афганских войн. История доказывает значение Кандагара. До осуществления похода на Индию Бабуром этот город уже был в его власти и в момент движения на Индию со стороны Кандагара направлялся специальный отряд, обеспечивавший правый фланг Бабура. Надир-Шах должен был предварительно завладеть Кандагаром, устроить там базу и только после этого он предпринял свой поход на Индию. В обеих войнах англичан с Афганистаном Кандагар играет видную роль. В настоящее время, по свидетельству очевидцев, в Кандагаре жизнь бьет ключом, особенно торговая, и он мало чем уступает Кабулу] .

         Файзабад и Зебак — узлы путей от Аму-Дарьи через проходы в Гиндукуше на Читрал, к открытому флангу английской укрепленной границы.

         Себзевар — у выхода из 100-верстной гористой и бесплодной полосы, с юга охватывающей долину Герата.

         Фарах и Лаш-Джувейн — на флангах узкого промежутка среди сходящихся горными массивами Каина и Сиях-Куха, по своим топографическим свойствам, а также богатству края представляющего много удобств для активной обороны.

         Гиришк — узел путей от Герата и из Газареджата к Кандагару; господствует и над путем из Сеистана к Кандагару.

         Келат-и-Гильзаи и Газни — на сообщениях Кандагара с Кабулом, а Газни, кроме того, — исходный пункт лучших путей через Сулеймановы горы к Инду.

Пути сообщения

         Теперь перейду к изложению вопроса о путях сообщения в Афганистане. Здесь в изложении возможны два угла зрения: или рассматривать эти пути через Афганистан только как часть путей для дальнейшего продвижения к Индии, или рассматривать их по отношению только к самому Афганистану. У исследователей вы чаще найдете первый угол зрения. Если бы вы рассматривали эти пути только по отношению к Афганистану, то пришлось бы ограничиться теми, которые подводят к Кабулу или взаимно соединяют важные пункты Афганистана. На самом же деле, исследователи, рассматривая пути Афганистана, доводят их до важных районов Индии или, по крайней мере, до реки Инда. Почему они это делают? А потому, что они рассматривают Афганистан как территорию подступов к Индии, считая при военном исследовании Афганистана такой взгляд единственно важным. Эту точку зрения, — рассмотрение путей в Афганистане только как сети направлений в Индию, и я считаю единственно разумной и справедливой, потому что трудно себе представить, что когда-либо имело смысл предпринимать военную кампанию в Средней Азии только во имя одного Афганистана. Афганистан — страна небогатая, завоевание его вызовет только ненависть гордого и свободолюбивого народа, удержать страну во власти трудно, почему и думать о том, что в будущем может назреть война только из-за Афганистана, нет смысла. Если и могут быть в Афганистане задачи, то только связанные с Индией и ее последующим покорением.

        Нельзя сказать, что это легко, но нельзя забывать, что вся-то Средняя Азия, включая в нее и Афганистан, интересна лишь под тем определенным углом зрения, в основе которого лежит мировая ценность в лице Индии. Скажем более, эта военная задача, может быть, наиболее трудная во всем мире. Нельзя ни одной минуты упускать из виду необъятную ценность Индии для Англии и то упорное и длительное напряжение, которое всколыхнет эту страну от верха до низу в случае необходимости защищать свою драгоценную колонию от каких бы то ни было посягательств. Недаром в свое время Керзон, в бытность вице-королем Индии, сказал в одной из своих речей, что каждая английская семья пошлет своего единственного сына для защиты лучшего достояния Англии. Вы, может быть, слышали про тот афоризм, очень распространенный в Англии, который сводится к вопросу, что для Англии дороже — Шекспир или Индия? На него, обычно, не отвечают, но сопоставление этих двух огромных ценностей — ценности духа и ценности материальной — говорит само за себя. По приведенным соображениям, я всегда считал, что общую характеристику Афганистана, как и описание его путей, нужно делать под углом зрения достижения Индии. А для этого нельзя ограничиваться путями, замыкающимися в пределах Афганистана, а необходимо продолжать их до Индии, рассмотреть часть путей в наших пределах и не упустить из вида пути, идущие возле Афганистана, например, пути через Памир.

         Во всякой современной стране приходится пути сообщения рассматривать по трем видам: железнодорожные, водяные и обыкновенные, т. е. грунтовые, но Афганистан столь беден и отстал, что первые два вида у него отсутствуют: он не имеет ни железнодорожных, ни водяных путей. Таковыми считать, например, некоторые сплавные участки р. Кабула или левую половину р. Аму-Дарьи не приходится. Конечно, я должен был бы остановиться на железнодорожных и водяных путях тех районов России и Индии, которые прилегают к Афганистану, но за краткостью времени обхожу этот вопрос; о нем я упомяну в приложении к моим лекциям. Сейчас рассмотрю обыкновенные пути Афганистана.

Обыкновенные пути сообщения

         Главное значение в районе Афганистана, несомненно, принадлежит, обыкновенным путям сообщения, потому что только они одни прорезают всю его территорию и многие из них совпадают с теми операционными направлениями, которые существуют между нашими среднеазиатскими владениями и р. Индом.

        Все эти пути разделяются на поперечные, прорезающие район с юга на север, связывающие наш Туркестан с Индией, т. е. пути наступления, и продольные, прорезающие район с запада на восток, связывающие между собою поперечные пути, т. е. пути для связи.

        В свою очередь поперечные пути, в зависимости от характера местности и расположения тех или других предметов действий, распадаются на три группы: западную, из нашего Кушкинского района через западный Афганистан к британскому Белуджистану, или пути Кандагарского направления; центральную, с берегов Аму-Дарьи через западный Гиндукуш к Кабулу и Пешаверу, или пути Кабульского направления, и восточную, с Памирского нагорья через восточный Гиндукуш, Читрал или Гильгит к Пешаверу, или пути Памирского направления.

Западная группа путей

        Западная группа путей представляет собой довольно густой пучок дорог, перехватываемых в двух местах Гератом и Кандагаром, являющимися весьма важными узлами путей сообщения. Но так как число путей в различных участках этого пункта не одинаково, то будет более удобно рассмотреть пути западной группы по участкам: от нашей границы до Герата, от Герата до Кандагара и вкратце от Кандагара до р. Инда.

         От вероятных пунктов сосредоточения наших войск в Кушкинском районе (Ак-Рабата, Кушки, и Тахта-Базара) к Герату ведут 5 путей, пересекающих Паропамизский хребет на участке от перевала Хумбоу до перевала Зармаст (участок шириной 130 верст). Паропамизский хребет имеет на этом участке наибольшую высоту между перевалами Ардеван и Зармаст, а наименьшую — между перевалами Чашма-Себз и Хумбоу; западнее последнего хребет вновь повышается.

         Наиболее длинными путями (220 и 222 верст) являются самый западный и самый восточный, а самым коротким (114 верст) является центральный через перевал Ардеван.

         Два западных, — от Ак-Рабата через перевалы Хумбоу и Чашма-Себз, — длинны, заключают по 7 больших переходов [Количество переходов во всех случаях определено в зависимости от местоположения населенных пунктов, в коих имеется вода.], но вполне доступны для колесного движения без разработки; однако водою, топливом и продовольственными средствами не обеспечены. Два восточных, — от Кушки через перевалы Ардеван и Хазрет-и-Баба, — короче (особенно Ардеванский), заключают по 6 обыкновенных переходов, но для колесного движения требуют разработки: Ардеванский путь — на перевале, а Хазретский — на всем протяжении. Водою обеспечены оба, но топлива и продовольственных средств нет. Только при выходе в долину Герируда на всех четырех путях явится возможность рассчитывать на местные средства.

         Имея в виду, что цель движения наших войск к Герату будет, по всей вероятности, заключаться в овладении этим городом до прибытия к нему на помощь англо-индийских войск, — быстрота производства всего нашего движения к Герату приобретает главное значение, — и в этом смысле необходимо отдать предпочтение Ардеванскому пути, как кратчайшему (114 верст) и для колесного движения требующему только незначительной разработки на перевале. Двигаясь по нему, пехотные части могут достигнуть Герата в 6 или даже в 5 переходов, а конница будет в окрестностях его на третьи сутки. Но так как движение войск по одной дороге растянет их в глубину на несколько переходов, то выгоднее будет двинуть войска сразу по двум средним путям: от Ак-Рабата через Чашма-Себз и от Кушки через Ардеван. При выступлении обеих колонн в один и тот же день, они одновременно выйдут в долину Герируда, именно на 6 день, одна у Росанака, другая у Герата, на фронте в 50 верст, — а на 9–10 день все силы сосредоточатся к Герату.

        Кроме этих четырех путей, существует пятый: от Тахта-Базара через Кала-Ноу и перевал Зармаст к Герату. Он заключает 8 больших переходов (222 верст), в горах, представляет собою вьючный путь; перевал труден. Водою, топливом и продовольственными средствами обеспечен слабо. Этот путь для движения значительного отряда с обозами совершенно непригоден, но весною отряд в несколько сотен коней может двигаться по нему с успехом, ибо в это время здесь изобилен подножный корм.

        Таким образом, при движении к Герату местность легко доступна, укрепленных пунктов, способных задержать наступление, не имеет, но бедна водою, топливом и продовольственными средствами вплоть до долины Герируда. Население смешанное; афганцев — едва пятая часть.

        Когда вы будете детально изучать число верст и связанное с ними число переходов в Азии, то вас поразит такого рода факт; например, через Хумбоу значится пространство в 220 верст, а переходов указано 7, в то время как в случае движения через Чашма-Себз пространство исчисляется в 209 верст, а переходов значится 8, т. е. меньше верст, но более переходов. При ближайшем знакомстве с условиями передвижения по Азии вам это станет понятным; тут приходится рассчитывать не по европейскому масштабу, считаясь только с протяжимостью местности, которая в среднем одинакова и одинаково проходима. В Азии дорога идет известными рубежами от колодца к колодцу, от кишлака к кишлаку, и эти рубежи властно определяют величину перехода, — то идете 10–12 верст, то не менее 50. Вы видите, что распределение переходов зависит не от пространства и свойства грунта, а от группировки населенных пунктов и водных источников, по преимуществу.

        На участке между Гератом и Кандагаром количество путей значительно меньше, чем до Герата. Здесь имеется всего две сквозных дороги, качество и степень проходимости которых весьма различны в разных местах их огромного протяжения. Встречающиеся на пути города Себзевар, Фарах и Гиришк, расположенные в плодородных и густо населенных долинах pp. Адраскана, Фара-руда и Гильменда, естественно, образуют на них ряд промежуточных баз, которые дадут возможность облегчить движение.

         Для движения от Герата к Кандагару можно воспользоваться двумя путями, идущими до Фара-руда на юг, а потом — на юго-восток. Первый путь (сначала западный, а потом южный) идет от Герата через ущелье Сенгуа-Киссах на Себзевар; отсюда — на Фарах, Диларам, Гиришк к Кандагару; всего — 570 верст. Второй путь (сначала восточный, а потом северный) идет от Герата через Шах-Бидское ущелье и Адраскан на Джембран; отсюда — на Даулетабад, Вашир, Гайдерабад к Кандагару; всего — 540 верст. Протяжение обоих путей почти равно и составит 24–25 переходов, или около 1 месяца марша. Пути идут, в среднем, на расстоянии 30 верст один от другого и оба пересекаются реками: Адрасканом, Фара-рудом, Хаш-рудом, Гильмендом и Аргендабадом. Все эти реки летом проходимы вброд, весною же и осенью — многоводны, быстры и требуют устройства мостов.

         Для задержания на этих путях, противник может воспользоваться позициями: на переправах, особенно у Гиришка, у Себзевара и на линии Фарах–Ляш-Джувейн.

        За исключением первых 6–7 переходов (от Герата до Себзевара), где пути проходят через отроги Сиях-Куха, на остальном протяжении они пересекают равнинную, слегка волнистую местность. На всем протяжении от Герата до Кандагара, оба пути пригодны для колесного движения. Топлива нигде нет. Водою и продовольственными средствами пути обеспечены весьма слабо и неравномерно [Так как избытка хлебов, за удовлетворением годовой потребности населения, почти во всем Афганистане нет, то те небольшие количества местных средств, которые могут быть найдены войсками в период времени после окончания полевых работ, следует признать необходимыми для продовольствования самого населения и лишь временно неизрасходованными. Добровольно, на условиях покупки, население, вероятно, их не уступит, так как уступка запасов обрекла бы его на голод. Поэтому, в случае необходимости по тем или иным причинам обратиться к сбору местных средств, придется прибегнуть к реквизициям. Нельзя при этом забывать, что подобный образ действий англичан приводил к поголовному восстанию населения (1879–1880 гг.), а это сильно затрудняло охрану сообщений.]: от Герата до Адраскана (6 переходов) оба пути лишены средств и воды; от р. Адраскана до Хаш-руда (8 переходов) средства и вода в крайне незначительном количестве могут быть встречены на 1-м пути и почти отсутствуют на 2-м; от Хаш-руда до Гильменда (5 переходов) на средства и воду в слабой степени можно рассчитывать на 2-м пути, но их совершенно нет на 1-м; от реки Гильменда до Кандагара (5 переходов) в урожайные годы на обоих путях можно рассчитывать на небольшое количество местных средств, ибо местность густо населена и возделана.

        От Кандагара до Кветты — 220 верст или 12 переходов. Первые 7 переходов, до Ходжа-Арманского хребта, войска могут двигаться по английскому шоссе и нескольким грунтовым дорогам, вообще годным для колесного движения. Далее — движение будет происходить по английской военной дороге. Удобство его будет зависеть от степени умышленной порчи построенных англичанами дорог.

         Препятствиями на первых 7 переходах служат многочисленные реки, пересекающие пути, с хорошими арьергардными позициями; затем Ходжа-Арманский хребет с 3-мя проходами, запертыми английскими фортами; наконец пути преграждаются Пишинским укрепленным лагерем. Водою пути обеспечены хорошо. Продовольственных средств недостаточно.

         Сводя все сказанное о Кандагарском операционном направлении, приходим к заключению, что все его протяжение от Кушки через Герат на Кандагар составляет около 700 верст или 31 переход.

         К выгодам этого направления следует отнести:

        1. Возможность подвозить войска по железной дороге в самый район сосредоточения на границу, имея здесь, кроме того, опорный пункт — крепость Кушку.

        2. На всем протяжении возможно колесное движение, причем войска могут пользоваться двумя параллельными путями, в расстоянии 30 верст один от другого, проходящими по местности в общем равниной, несколько населенной и не представляющей значительных естественных препятствий.

        3. В 6–7 переходов оно приводит к Герату, — пункту чрезвычайной важности, и к долине Герируда, — единственной безусловно изобилующей хлебом местности Афганистана, — давая в то же время возможность базироваться на богатейшую персидскую провинцию Хоросан [От Герата через Кусан до персидской границы — 130 верст по двум допускающим колесное движение дорогам.].

         Невыгоды его:

         1. Значительная длина.

         2. За исключением долины Герата, необеспеченность водою, топливом и продовольственными средствами.

        3. Небезопасность от удара во фланг: а) из Сеистана, б) из Газареджата и в) через Белуджистан с моря, что до некоторой степени вероятно при господстве флота англичан на море и подчинении их влиянию Белуджистана [Это звучит несколько странно, но, тем не менее, мысль оперировать, например, на Герат со стороны моря часто встречается в текущей военной литературе Индии. Я укажу на подробную статью в “The Pioneer Mail”, вышедшую лет 20 тому назад и принадлежавшую высшему офицеру англо-индийской армии. Таких статей всегда немало.].

         4. Оно преграждается довольно сильною крепостью Гератом и упирается в хорошо укрепленную часть английской границы.

         Я с вами дошел до Кветты. От Кветты до р. Инда (Суккур) останется еще 370 верст. Относя более подробное описание пути в приложение, скажу только, что это путь трудный и в естественном отношении, и в смысле вероятных мероприятий со стороны англичан. Главными естественными на нем препятствиями являются: Боланский проход, идущий на протяжении 94 верст (до селения Дадар) узкими долинами и ущельями, сжатыми крутыми хребтами (иногда до нескольких десятков шагов) и маловодная, нестерпимо знойная пустыня Тап. Наличность Боланского прохода и пустыни Тап вынуждают пользоваться обходными путями: Питинской военной дорогой (станция Гарнай–Лориляй–форт Мунро–Дера-Гази-Хан на р. Инде), шоссированной дорогой в 335 верст длины и обходной дорогой через Келат (Кветта–Келат–Котра–Гандова–Лархан паромная переправа на Инде), очень длинной (589 верст) и очень трудной.

Центральная группа путей

         Пути центральной группы, от р. Аму-Дарьи через Кабул к реке Инду, для удобства описания могут быть разбиты на участки: от Аму-Дарьи до городов степной полосы Афганского Туркестана, от последних через Гиндукуш до города Кабула и от Кабула до реки Инда.

         От переправ на Аму-Дарье до степных городов пролегают десять путей:

         1. Керки–Андхой–Меймене — 220 верст (8 переходов).

         2. Керки–Шибархан–Мазар-и-Шериф — 242 версты (10 переходов).

         3. Керки–Ахача–Балх–Мазар-и-Шериф — 227 верст (9 переходов).

         4. Керки–Босага–Ак-Таг–Нимлик–Мазар-и-Шериф — 129 верст (9 переходов).

         5. Чушка-Тузар–Шор-Тепе–Майдан-дивал–Мазар-и-Шериф — 72 версты (3 перехода).

         6. Патта-Гисар (Термез)–Мазар-и-Шериф — 56 верст (2 перехода).

         7. Патта-Гисар–Таш-Курган — 70 верст (3 перехода).

         8. Кабадианская переправа–Таш-Курган — 32 версты (1 переход).

         9. Тахта-Куват–Кундуз — 54 версты (2 перехода).

         10. Хазрет-Имамская переправа–Кундуз — 55 верст (2 перехода).

        Эти десять коротких путей не представляют никаких серьезных препятствий для колесного движения, исключая небольших песчаных участков, несколько затрудняющих движение; по этим путям войска, сосредоточенные у переправ на Аму-Дарье, могут быть быстро передвинуты на линию Мазар-и-Шериф, Таш-Курган и Кундуз, откуда им и будет предстоять дальнейшее движение через Гиндукуш в долину реки Кабула и далее к Инду. Однако для этого дальнейшего наступления имеется уже значительно меньше удобных путей, потому что остальная страна, вплоть до окрестностей Пешавера, представляет собою систему высоких и труднодоступных хребтов.

         Пути, соединяющие степную полосу Афганского Туркестана с долиной р. Кабула, могут быть подразделены на две группы: Бамианскую, которая ведет в обход Гиндукуша через Бамианский проход и доставляет выход в долину реки Кабула с запада, и Чарикарскую, ведущую через Гиндукуш, сходящуюся у города Чарикара и подходящую (через равнину Кухи-Даман) к Кабулу с севера.

         Бамианская группа, в свою очередь, состоит из следующих двух путей:

         1. Мазар-и-Шериф–Дехи–пер. Задигао–Бамиан–пер. Унам–Кабул, 526 верст или 23 перехода и

         2. Таш-Курган–Гейбаг–Курган–Дуаб–пер. Кара-Кутал–Бамиан–пер. Унай–Кабул, 496 верст или 20 переходов.

         Оба эти пути проходимы для колеса только на некоторых участках, вообще же представляют большие затруднения при движении; в некоторое же время года — зимою и в периоды таяния снегов — пути становятся почти непроходимыми. Их достоинство: обилие воды, травы, дерева и частое расположение селений.

        В своем изложении я всегда оттенял мысль считаться лишь с перевалами Гиндукуша, но не с перевалами его предгорий или разветвлений, между тем последние также сильно затрудняют пути, и с ними считаться необходимо. Возьмите, например, первый из приведенных двух путей; он весь покрыт перевалами. Прежде чем вы достигнете Бамианского прохода, вам необходимо будет преодолеть пять перевалов: Дандан-Шикан, Думбы-Уштур, Чахар-Асман, Зардагао и Шибарту, из которых первые два (особенно Дандан-Шикан) очень трудны и едва доступны для колесного движения. Но и по миновании Бамианского ущелья серия перевалов не кончена, и до достижения вами благодатной долины реки Кабула на вашем пути будут еще три больших перевала: пер. Кашка (Малый Ирак 8.570 футов), пер. Большой Ирак (13.443 футов) и пер. Унай (11.300 футов). Всего на пути восемь перевалов.

        Связью между приведенными двумя путями может служить дорога: Дехи-Дарваза—пер. Балагали–Дуаб, 74 версты. Этот путь идет к юго-востоку, по гористой местности, хорошо населенной; колесное движение возможно:

         Чарикарская группа состоит тоже из двух путей:

         1. Таш-Курган–Гейбаг–Сейхтут–Души–пер. Чардара–Рангар–Чарикар–Кабул, 371 верста или 16 переходов и

         2. Кундуз–Алиабад–Джуи Калан–Ярам–пер. Хавак–Чарикар–Кабул, 416 верст или 17 переходов.

         Оба эти пути представляют значительные затруднения, но, что главное, они являются колесными путями. Доступность их ограничивается 8–9 месяцами в году, хотя второй вариант, если правильны сведения о зимней очистке перевала Хавак, может допустить движение и в течение всего года. Обилие воды, продовольствия, дерева и травы — достоинство этих путей.

         От Кабула к реке Инду ведут два пути:

         1. Кабул–Буткак–Хурд-Кабул–Джагдалак–Джелалабад–Хайберский проход–Пешавер–Атток, 373 версты или 20 переходов.

         2. Кабул–Шейх Абад–Куши–пер. Шутургардан–пер. Пейвар–Кутал–Курам–Тал–Когат–Кушальгар, 447 верст или 23 перехода.

         Оба эта пути доступны для колесного движения, хотя в некоторых местах и потребуют разработки дороги (Шутургарданский пер., Хурд-Кабульское ущелье и др.). Лучший из них и более короткий — первый, через Джелалабад и Дакку. Более серьезными на этих путях преградами являются тактические, например, Хайберский проход на первом и форты Курам и Тал — на втором. Тактическая непреодолимость Хайберского прохода побудила создать в обход его два пути: один северный от Дакки вдоль течения реки Кабула, между нею и хребтом Тартура (Татра), через Лой-Шильман, Шагидмиан и Шахгай к Пешаверу, всего 66 верст от Дакки; и второй южный, следующий от Али-Маджида к юго-западу на селения Шара, Чин, далее через Безарскую долину, через пер. Сисоби до афганского селения Чинар; длина этого варианта — 47 верст [Подробности в книге генерального штаба полковника Полозова, “Северо-Западная граница Индии”.].

         Рассматривая центральную группу путей, мы находим следующие в ней плюсы и минусы.

         К выгодам ее относятся:

         1. Возможность подвести войска по железной дороге непосредственно в пограничные укрепленные пункты Керки и Термез, т. е. подводить войсковые массы на исходную линию нашего развертывания при условии большого обеспечения Аму-Дарьей и возможности в 1–2 дня овладеть линией степных городов [По последним сведениям этот железнодорожный путь разрушен, станции уничтожены и путь на многих участках разобран. Конечно, это дело временное.].

         2. Значительно меньшая длина сравнительно с Кандагарским направлением.

         3. Проводит к овладению столицею Афганистана — Кабулом.

         4. Пролегая по горам, ими же обеспечивается от фланговых ударов значительных отрядов.

         5. Хорошо снабжена водою и топливом.

         6. Достаточно обеспечена продовольственными средствами.

         Невыгоды ее:

        1. Она пересекается грозными препятствиями для движения войск и провоза жизненных и боевых припасов; на двух лишь путях допускает колесное движение — полевая артиллерия во всяком случае пройдет с трудом.

        2. Проходима не круглый год.

        3. Встречает наиболее сильную афганскую крепость Дейдади и несколько укреплений в горах, запирающих единственно возможные для движения наших войск пути.

        4. Выводит к сильно укрепленной части английской границы.

        Вот что можно сказать вкратце о путях двух операционных направлений — Кандагарского и Кабульского; их достоинства и недостатки ясны. Сравним их между собою.

        Прежде всего Кандагарское — длиннее Кабульского: от Кушки до Кандагара 700 с лишним верст, от Аму-Дарьи до Кабула 400 с лишним. Там нет воды, здесь сколько хотите, там травяного покрова нет, здесь он есть. Затем, на Кабульском — много поселков, на Кандагарском — их очень мало. Но здесь зато ровный колесный путь, вы идете с полным обозом и артиллерией, а через Гиндукуш идти трудно, приходится перекладываться на вьюки. Затем, на Кандагарском оперативном пути движение круглый год, на Кабульском — зимой оно исключается. Перед вами два направления, каждое со своими положительными и отрицательными сторонами. Но если вы и ту, и другую сеть путей продолжите до реки Инда, то ваша оценка станет еще более затруднительна: каждый из добавков до реки Инда имеет также свои отрицательные и положительные стороны и еще более усложняет задачу. Лишь ясно выявляется разница в общих расстояниях. Если вы сложите минимальные расстояния от Аму-Дарьи до одного из степных городов, от одного из них до Кабула и от Кабула до Инда, то в сумме получится 800 верст с небольшим лишком; если вы тот же расчет сделаете для Кандагарского направления, то для общего расстояния между Кушкой и рекою Индом получите цифру в 1250 верст. Итак, Кандагарское направление насчитывает 1250 верст. Кабульское — 800. Там 60 переходов, а здесь 40. Если это взвесить, то перед вами, оставляя все остальное без внимания, крупная разница во времени для преодоления. Для достижения Инда через Герат–Кандагар нужны 2 месяца, для достижения Инда через Гиндукуш и Кабул — месяц и 10 дней; разница почти на целый месяц.

        Если вы теперь спросите, какому же направлению нужно отдать предпочтение, то я предоставляю вам самим решать этот вопрос. Он труден, так как для определенного предпочтения тому или другому направлению нет вполне веских данных. Наука рекомендует в таком случае расширить масштаб исследования. Один из лучших способов в данном случае спросить историю. История скажет, что, несмотря на первоклассность Гиндукуша, труднопроходимость долин, крутые подъемы, зимою бураны и снежные заносы, угрозу фланговых позиций, победители шли почти без исключения все Гиндукушским направлением. Насколько сейчас помню, в истории не было ни одного крупного похода на Индию, который всецело не замыкался бы в Кабульском направлении. Александр Македонский, после покорения Бактрии (нынешних Афганского и русского Туркестана), Чингиз в своем налете на Индию (летом 1221 года), Тимур в походе ранней весною и летом 1398 года на Индию, Бабур во многих из своих операций на Кабул и др. обычно пользовались Кабульским направлением [Желающих ознакомиться с походами полководцев Азии по наиболее непосредственным и сырым источникам (хорошо обработанных, законченных трудов нет) могу указать: а) на работу I. W. M’Crindle, The Invasion of India by Alexander The Great; Westminster, 1896, где приведены нужные места из Арриана, Курциуса, Диодора, Плутарха и Юстина; б) М. И. Иванина, “О военном искусстве и завоеваниях монголо-татар и среднеазиатских народов при Чингиз-хане и Тамерлане”, СПб., 1875; в) мемуары Бабура, или Бабур-Намэ. В подлиннике они изданы Н. Ильинским, Казань, 1857 г. На персидский язык мемуары были переведены в 1590 году Абдар-Рахимом-Мирзой-ханом. На английский язык с этого персидского текста сделан был перевод (1826 г.) John Leyden’oм и W. U. Erskine’oм. Французский перевод имеется Pavet de Courteill’я (с тюркского оригинала). На русском языке были переведены лишь части труда, и притом очень неудачно.].

        Только один поход Надир-Шаха на Индию был предпринят на Кандагарском направлении, но это потому, что персам нельзя было идти иначе: их база вся была на западе [Подробности о походе можно найти в труде С. О. Кишмишева “Походы Надир-Шаха в Герат, Кандагар, Индию”, Тифлис, 1889 г., стр. 147–211. Сам по себе труд очень не серьезен, так как в основе его лежат слабые работы Malcolm’a “Histoire de la Perse”, Мирза-Мехти “История Надира” и др. Ошибки на каждом шагу. Вроде, например, того, что Бабур родился в Файзабаде (стр. 150), Акбар — сын Бабура (150); описание Сулеймановых гор (стр. 152–153) самое сказочное, поход Чингиза на Индию отнесен к 1197 г. (стр. 162) и т. д.]. Но этого мало; завоеватели не только предпочитали Кабульское направление Кандагарскому, они предпочитали его даже в ту пору, когда Гиндукуш, казалось, более всего был недоступен. Я указывал уже на операцию Бабура на Газарейской дороге, на операцию Тимура, в пору похода уже очень старого человека, которого в некоторых местах спускали по кручам на шкурах и веревках [Приведу еще один красноречивый пример. В течение длительной борьбы между сыновьями Бабура, Гамайуном и Камрадом, в сороковых годах XVI столетия, каждый из них не один раз форсировал Гиндукуш и притом в разное время года. Из этих форсирований выдающееся было совершено Камрадом в зиму 1547 г., когда принц должен был идти по глубокому снегу, среди непрерывных метелей и вьюг. Путь его шел чрез пер. Чар-Дара, Malleson, “History of Afghanistan”, стр. 141–142.]. Такие примеры показывают, что полководцы шли чрез Гиндукуш даже в зимнюю пору, преодолевая несказанные трудности, но поражая врага неожиданностью. Отсюда позволительно сделать вывод, что Гиндукушское направление должно же иметь преимущественное значение, и если бы нам пришлось оперировать в этих местах, главные силы было бы правильнее направить именно в этом направлении и только некоторые демонстративные, — в каком-либо другом.

Восточная группа путей

        Нам остается рассмотреть пути восточной группы. Некоторые исследователи эти пути для удобства рассмотрения разбивают на два участка: от Памиров и Аму-Дарьи до линии Читрал–Гильгит и от этой последней линии до пределов Пенджаба. Другие разбивают пути восточной группы на две подгруппы: Бадахшанскую и Памирскую. Невходя в оценку этих методов исследования, упомяну вкратце наиболее видные маршруты:

        1. Куляб–Самти бало–Рустак–Файзабад–Зебак–пер. Дора–Читрал, 446 верст или 20 переходов [О Памирских путях мною подробнее будет сказано в другом месте.]

        2. Долина Алая (Дараут–Курган)–пер. Терс–Агар–Тахта–Горум–пер. Карабулак–пер. Марджанай–Хоргош–Кала-и-Пяндж–пер. Очиль–Читрал, 636 верст или 32 перехода.

        3. Долина Алая (Сарыташ)–пер. Кизил-арт–Памирский пост–пер. Борогиль–Дарбанд–Читрал, 673 версты или 33 перехода.

        4. Долина Алая (Сарыташ)–пер. Кизил-apт–nep. КошбельТаш-Курган–пер. Мын-Теке (Килик)–Гунза–Гильгит, 626 верст или 32 перехода.

        Для достижения Северной окраины Пенджаба у Ноушеры и Равальпинди возможны следующие два маршрута:

        5. Читрал–Дир–Мианкала–пер. Малаканд–Ноушера, 225 верст или 10 переходов.

        6. Гильгит–Бунджи–Астор–пер. Камри–пер. Трагбал–Сринагар–Мэри–Равальпинди, 490 верст или 20 переходов.

        Пересчитав эти пути, я отдал дань обстоятельности исследования, но вы должны представить себе ясно общую картину всех этих путей. Только тот, кто не шел ими и не видел тех диких бесприютных местностей, по которым следуют эти пути, спокойно их пересчитает и группирует в отдельную сеть путей, в особое операционное направление. Но человеку, который бывал в этих районах, все эти перечни кажутся ненадежной, нежизненной бухгалтерией. Что можно сказать об этом направлении? Оно имеет в сумме от 700 до 1100 верст. От исходных районов до линии Читрал–Гильгит 450–600 верст, да отсюда до Пенджаба 200–500 верст. Но, говоря о Памирских путях, на первый план нужно ставить топографию местности. Она прежде всего очень высока; в среднем она приподнята на 12 тысяч футов. Это превышение уже одно заставляет ваш организм приспособляться, перерабатываться, повышать количество кровяных шариков, учащать пульс. Путник не может спать на левом боку, всякое движение вызывает сердцебиение, нужны 3 недели, чтобы вполне приспособиться к этим высотам. Когда снаряжали наш Памирский отряд, то перед походом производилось специальное исследование людей; их, например, заставляли пробегать известное расстояние, влезать на стенку, а затем три раза подряд прочитать вслух “Отче наш”. Таких считали годными. Если не предпринять предосторожностей, то бывают несчастные случаи. Один офицер у меня, идя из Оша на Памир, вместо одного перехода сделал сразу два и умер у Бордабы от разрыва сердца: он слишком быстро поднимался. Не забудьте, что на Памирском направлении надо миновать одиннадцать хребтов, идти по перевалам на 16–17–18 тысяч футов. Прошли вы через Восточный Гиндукуш, вы спускаетесь в трущобы, о которых говорили с ужасом еще китайские пилигримы, что “там водятся драконы”. Если взвесите еще то обстоятельство, что здесь карнизами вьются тропы, преграждаемые пропастью, если не забудете, что здесь нет дров, нет хлеба и 9 месяцев стоит стужа, то говорить о Памирском направлении, учитывая его, как операционный путь, думать, что посылка 300 кавалеристов здесь возможна, это равносильно значительному фантазированию. В науке это направление учитывается, но только для полноты картины. В истории, правда, был один случай, в виде полусказочного нашествия Угуз-Хана на Индию, который с отрядом в 40 тысяч всадников перевалил через Малый Тибет (перевалы Мустаг или Каракорум), прошел северными предгорьями Гималаев и лавиной спустился по их южным склонам на столицу Северной Индии того времени, Дели. Но было ли это в действительности, ученые сомневаются, хотя в областях военной истории Азии много было сказочного и невероятного. Конечно, базироваться на таких исключительных случаях не годится.

        Наконец, надо вспомнить, что на Восточном Памире ютится не более 1.800 человек кара-киргизов, которые кое-где прокармливаются, бродя с места на место, живут впроголодь, терпят стужу и голод. Взвесив все эти данные, мы не должны ставить рядом с Кандагарским и Кабульским направлениями Памирского, оставив за ним разве только подсобное или демонстративное значение. Но я не могу скрыть от вас, что англичане, по-видимому, смотрят на Памир с некоторой тревогой и недоверием. Они тратят много денег на Дардистан и Гильгитское Агентство, много здесь в свое время произвели рекогносцировок, вели специальные войны (например, Гунза-Нагарскую). А Дюранд, например, в начале своего труда [“The Making of the Frontier” или мой перевод “Созидание границы”, стр. 36–37. Здесь можно найти (в тексте и в моих примечаниях), что англичанами предпринимаюсь для обеспечения своей северной границы.] прямо предостерегает против будущего “головореза”, вроде Скобелева, который по “Памирскому мосту” может внезапно нагрянуть на Северную Индию и заставить запылать всю Индию вообще.

        Все заставляет меня сказать, в конце концов; что Памирское направление многотрудно и тяжкопреоборимо, но для Азии вообще и для Индии в частности, как внезапный стратегический сюрприз, оно может сыграть роль… совсем от него отказываться не нужно, как вообще нельзя на войне упускать из вида какую бы то ни было возможность.

Пути для связи

        Нам остается рассмотреть продольные пути или пути для связи. Оставляя в стороне менее важные, упомяну следующие три:

        1. Бала-Мургаб–Меймене–Шибархан–Мазир-и-Шериф–Кундуз–Файзабад, 733 версты или 30 переходов. Путь этот очень важен, как связывающий наступающие из наших пределов колонны. Почти на всем своем протяжении он является колесным, в некоторых местах потребуется разве небольшая обработка. Встречающиеся на пути перевалы (Шибакли, Эрганяк, Латабанд, более высокий, Ян-Дарья, Алучахам, Тешкан и Даряим) не велики, но как неразработанные для колесного движения, представляют некоторые затруднения. Грунт неодинаковый; — кроме обычной горно-степной местности, встречается песчаная и, как исключение, болотисто-низинная. На всем протяжении много обработанных земель, часто встречается вода, подножного корма много и во многих местах сбор продовольственных запасов не затруднителен, особенно в крупных селениях. Отношение к нам жителей будет или безразличное, или скорее дружественное, но едва ли враждебное.

        2. Герат–Дженгелабаз–Гермаб–Мушак–Гжамрес–Кабул, 632 версты или 28 переходов. Это так называемый Газарейский путь. Этот путь некоторое время был предметом упорного внимания штаба бывшего туркестанского военного округа, которому приходилось долго довольствоваться слухами о работах по созданию Газарейской дороги, о телеграфе вдоль ее, о расположенных вдоль рабатах, пока посылка специального разведчика, прошедшего этой дорогой от Герата до Кабула, не выяснила истинной картины дела. Оказалось, эта дорога естественная, разработанная лишь в некоторых местах, и то поверхностно. Почти на всем своем протяжении она колесная, небольшие же вьючные ее участки могут быть разработаны для колесного движения без особого труда. Воды на пути много, травяной покров обилен. Селения, особенно в средней части пути, попадаются часто и сбор продовольственных запасов не затруднителен. Отношение к нам жителей не выяснено, но относиться к ним, как к горцам и свободолюбцам, надо очень осмотрительно [В последние дни этой дорогой прошли наши специалисты, в общем подтверждающие сказанное. Конечно, ни телеграфа, ни телефона нет, дорога не разработана, а разве расчищена, мосты кавказского типа, но рабаты приличные. Колесо пройдет первые 6–7 переходов от Герата.].

        Наконец,

        3. Кандагар–Келат-и-Гильзаи–Газни–Кабул, 474 версты или 23 перехода. Это очень известный путь, по которому не раз шли английские отряды и о котором можно встретить упоминания в описаниях англо-афганских войн и в путешествиях. Весь путь хороший колесный, годный для перевоза осадных орудий. На пути много селений, вода и продовольствие — в изобилии. Население — чисто афганское, гордое, мстительное и разбойничье. Отношение к нему с нашей стороны должно быть осмотрительно и в бытовом отношении, и в военном.

        О путях второстепенных или о путях местного назначения я говорить не буду, так как это не отвечает масштабу принятого мною изложения. Вы найдете об них в тех источниках, которые я вам указал в начале курса.

Общий вывод о путях

        Общий вывод о путях Афганистана может быть лишь тот, что эта страна крайне ими бедна; железнодорожных и водных путей она совсем не имеет, шоссейных также нет. Имеются лишь пути обыкновенные и по своему устройству примитивные; страна располагает тем, что послала природа и в каком виде послала. Сетка путей до крайности редка. Есть огромные площади, почти не перерезываемые путями, как, например, площадь Бала-Мургаб–Обе–запад Кухи-Баба–Меймене или площадь Герат–Кандагар–Газни–р. Герируд.

        Несомненно, при таком жалком обеспечении путями Афганистан может жить только полудикой жизнью, лишенной культуры и промышленности.

         Что же касается военной стороны дела, то беспутье страны делает ее почти недоступной, во многих местах непроходимой, лишает возможности для наступающего держать связь между отдельными отрядами и вообще делает страну весьма пригодной для пассивного сопротивления. Гордый и свободолюбивый характер народа и огромная горная площадь вполне гармонируют с этим бездорожьем, делая страну очень трудной для завоевания, а особенно — для удержания во власти.

  Виньетка

Наверх  |  На главную  | Содержание

Снесарев А.Е.