Сайт, посвященный Андрею Евгеньевичу Снесареву

Сайт, посвященный геополитику-востоковеду генералу Андрею Евгеньевичу Снесареву

 

Новости сайта А.Е. Снесарева

Биография А.Е. Снесарева

Награды А.Е. Снесарева

Труды А.Е. Снесарева

Фотоальбом А.Е. Снесарева

Статьи об А.Е. Снесареве

Документы

Вопросы

Гостевая книга сайта А.Е. Снесарева

Наши контакты

Наш баннер

Наши друзья

Рейтинг@Mail.ru

Виньетка          

          Cтатьи А.Е. Снесарева

От Ташкента до Лондона

(Послано из Парижа 2-3 декабря 1901 г.)

Письмо IV.

         Наблюдатель современной общественной жизни Англии и ее международного положения невольно приходит к заключению, что страна эта переживает серьезный кризис. Является ли последний чем-то временным и Англия из глубины своих зиждительных сил вновь почерпнет источник для нового расцвета или это "начало ее конца", – сказать трудно и пророчествовать в области такого мудреного вопроса было бы только безрассудно. Не менее суровый кризис переживает и английский тип; признаки его вырождения Вы наблюдаете всюду, во всех сферах общественной жизни, науки или искусства, где только Ваш взор не упадет, задаваясь вопросом о типе.
          Желая коснуться указанного кризиса, я хочу оговориться, что веду речь "под первым впечатлением", что вопросом специально я не занимался, и потому на безаппеляционность своих утверждений я ни сколько не претендую. Первые впечатления так неустойчивы и подчас странны.
          В лице Англии мы имеем дело с типом страны первого порядка, мирового значения. Ее прошлое крупно, а по тому вечному наследству, которое она оставила миру, и по тем услугам, которые страна принесла человечеству, оно прямо величественно. В этом, надо полагать, спору не поднимается. История роста Англии и характера ее претензий, правда, свидетельствует о ярком недочете этического элемента, что бы ни говорили об этом англичане, но, с другой стороны, никто так не выразил миру принцип разумного хозяйства — государственного и частного, – как Англия. Страны – как Соединенные Штаты и Германия – в "хозяйстве", бесспорно, идут теперь впереди Англии и давят свою учительницу, но едва ли они могут не признать ее менторской роли в этом отношении.
          Чтобы дать абрис величия Англии достаточно привести несколько примеров.
          Крупный результат исторической работы страны ярче всего сказывается в ее исполинском капитале. "Золото мира все в Лондоне" не без некоторого права говорят англичане: "чтобы двинуть какую-либо крупную машину, пар идут брать у нас". Не задаваясь вопросом, как собрался этот капитал и сколько на его золотых блестках пролито крови и сделано преступлений, считайтесь с фактом и дивитесь колоссальности производительной силы, какой располагает современная Англия.
          О значении капитала в наше время говорить не приходится; еще не сошли со сцены политэкономической науки те апостолы капитала, которые из-за его накопления готовы прогнать все народонаселение страны (часто родной) через растлевающее и губительное иго фабрики, суля гнилому и прокопченному народу какие-то несказанные, туманные блага в будущем.
          Не менее внушительным результатом исторической работы Англии являются захватанные ею во всем мире драгоценности – Индия, Цейлон, Южная Африка, Австралия с Новой Зеландией и система их закрепления и оберегания, т.е. организация и распределение так называемых морских стратегических баз ( Гибралтар, Мальта, Аден, Сингапур, и т.д.) и система наблюдения, телеграфная и почтовая связи. Люди, которым приходилось заниматься историей и природой этих вопросов, приходили в невольное удивление перед глубиной и дальновидностью мысли политических людей Англии. Спросите себя, как же это все свершилось и где в это время были другие народы? Почему же они не потянулись за завидными кусками и не старались оспаривать их у Англии? Трудные вопросы станут еще труднее, если припомнить, что географические сведения в 16-м, 17-м и 18-м столетиях были не слабее у Португалии, Испании, Голландии и Франции, чем таковые же у Англии, что в 18-м столетии географы Франции были впереди других, что, наконец, и сам географический опыт в последней стране является самым старинным. Далее, опорные пункты были захвачены ранее другими народами – например, голландцами, португальцами – и Британия уже выступила на сцену позднее, что Франция в период захвата стояла на высоте силы и могущества. И, между тем, в конце концов в долгой борьбе осилила Англия – расчетами сложными, разумно скомбинированными – и теперь она – владычица драгоценнейших кусков нашей планеты.
          В круг таких же крупных результатов должны быть включены завоевание и управление Индией. Токвиль[17], услышав о возмущении сипаев (в 1857 г.), заметил, что он ничего не видел более удивительного под луною, как завоевание и еще более управление англичан Индией. Дармстетер[18], знаменитый переводчик Зенд-Авесты[19], , высказался, что в завоевании Индии Англией два чуда – одно мнимое, другое действительное; под первым он разумел сам факт завоевания, под вторым – управление Индией.
          Таковы мнения людей посторонних; что касается до англичан, то они просто очарованы своим собственным величием в деле завоевания Индии; довольно вспомнить причитания Маколея[20] и его удивление перед теми купцами, которые уподобилась Александру Македонскому[21]... Все это в большой мере понятно и извинительно.
          Мне хочется привести еще один пример, свидетельствующий о величии Англии. Я вспоминаю ее великих людей, тип исключительный по блеску и оригинальности. В трудном вопросе о природе гения и об условиях его появления ясно одно, что страна, его дающая, должна веками подготавливаться и должна носить в себе задатки тех сил и особенностей, которых выразителем является гений. Блеск и мощь великих людей, поэтому, неразрывны с блеском и мощью страны. А какая страна может указать на таких, например, сынов, как Шекспир, Ньютон, Дарвин? Или на примеры таких политических и общественных деятелей, которые жили и работали в конце 18-го и первой половине 19-го столетий?
          Сама история политических учреждений страны, ее конституция, естественная и глубоко разумная комбинация двух политических партий... Все это картины крупные и большой поучительности. От этих светлых примеров прошлого обратим наше внимание к текущим дням Англии. Конечно, примеры не могут быть так ярки, как примеры предыдущие, собранные с долгих периодов истории, но это едва ли их лишит драматической убедительности.
          Богатство Англии – как оно ни велико – перестало расти. Торговля во всех странах распространяется, в Англии она остановилась на одной стадии; если явление это не так опасно с механической точки зрения, то оно серьезно с политэкономической, противоречит основной сущности капитала – неизменно расти и расширяться. С Россией, например, торговля Англии падает в таких размерах, что в рекламах, подготовляющих будущую английскую выставку в Петербурге, говорят о возможности непоправимого удара торговле Англии с нашей родиной. Один старый англичанин откровенно высказался пред моим знакомым, что пройдет 20 лет и торговля Англии будет побита во всех углах мира.
          Международная роль Англии едва ли была такой скромной как в настоящее время: в китайском вопросе она была почти жалка, остров Самоа она отдала Германии при обстановке невозможной для былой Англии, в эффектно выполненном недавно давлении Франции на Турцию Англия молчала, ограничиваясь разве слабым натравливанием Германии. Мы все чаще и чаще встречаемся с карикатурами, погребающими под теми или другими формами величие Англии; идеи о возможности завоевания Англии во французских и германских военных кругах – отличаются все большей и большей самоуверенностью, доходя в последнее время до чисто детского задора.
          В Южной Африке обрисовывается ее полная неподготовленность в военном деле: третий год тянется какая-то гнилая война с беспрестанной сменой главнокомандующих[22], с нервным бросанием от одной системы к другой, с жестокостями ненужными и ничем не оправданными.
          В стране уже нет двух основных политических партий, как в прежнее время, есть, в сущности, одна, стоящая в настоящее время у власти; да и это едва ли партия. Это, скорее, небольшая кучка людей, связанных взаимными узами родства и интересов и держащая в руках страну, потерявшую нить в ее политических идеалах. Палату общин некоторые шутники называют просто палатой пивоваров, указывая этим на преобладающий процент ее деятелей и на окраску ее интересов.
          А эти удивительные деятели, которых выдвигает теперь в Англии ее политическая и экономическая безурядица?

          Такое явление как О.Чемберлен[23] более сложно и поучительно, чем это могло бы казаться на первый взгляд. Человек, который в будущем напишет полную и беспристрастную биографию современного воротилы Англии, сослужит большую службу делу выяснения болезней этой страны. Не знаешь, чему в этом деятеле более удивляться: детской ли неустойчивости его политических взглядов (дело прошлое), сомнительности ли его нравственной репутации (уго причастность к наживной стороне Южно-Африканской кампании), легкомысленному ли для государственного человека отношению к трактатам (его слова в одной из речей по поводу Женевской конвенции) или его крайней бестактности. Речь в Эдинбурге, вызвавшая негодование в Германии. Много рисовалось карикатур на Наполеона и Бисмарка, но сквозь насмешливую оболочку везде сквозило уважение и робость перед величием этих людей; а присмотритесь к карикатурам на Чемберлена: – в них так ярки пренебрежение и презрительность к трактуемому объекту: то Вы видите Чемберлена в фигурке оборванца, повешенного на перекладине и пожираемого налетающими воронами, то в виде скелета с вопросительным знаком на месте сердца и очень толстой кожей, то в виде маленькой собачонки с неизменным моноклем в глазу. Много других, более мелких признаков упадка престижа и силы Англии. Недавно, например, одним американцем выпущена книга (не читал), в которой он с бесцеремонностью янки советует своим землякам сделать нашествие на Англию, ибо в ней много денег, но нет голов.
          В характере полемических приемов наблюдается потеря меры и достоинства: один политический деятель назвал другого дураком; если этот деятель верит в жестокости Южной Африки и негодяем, если он подчеркивает их лишь по партийным соображениям. И, что всего страннее, своеобразная перебранка не вызвала взрыва негодования, а только некоторые обмолвки в газетах.
          Первое заседание сессии Парламента будет посвящено, между прочим, рассмотрению некоторых стеснительных правил, имеющих целью предупредить некоторые партийные разнузданности.

***

          В техническом отношении Англия все более и более начинает отставать от других стран и побивается, как я уже заметил, Германией и Соединенными Штатами. Замечаются постоянные командировки экспертов в последнюю страну, нервно доискивающихся причин, каждый из которых является на родину со своим врачующим рецептом. В более поздних технических вопросах – подводные лодки и управляемые воздушные шары – Англия оказалась в глубоком хвосте. Германец и американец всасываются постепенно во все торговые предприятия Лондона; в Сити немецкий язык начинает звучать все чаще. Многие изделия чужих стран уже не режут привыкшего к ним английского глаза: например, некоторые металлические изделия, посуда, обувь, разного типа карточки. Англичанин на вопрос о явлении отвечает, что эти предметы им выгоднее покупать на иностранных рынках, а своих рабочих они применяют для более выгодных изделий Объяснение неправильное и неосновательное, но безусловно единственное, остающееся в распоряжении у англичан.
          Иногда на страницах газет приходится встречаться с выражением недоумения по поводу того, что теперь не слышно уличной шутки, которая в свое время являлась неисчерпаемым источником для сатирических журналов Лондона, что все как-то стали озабочены и молчаливы. Факт, взятый в отдельности, можно считать случайностью, но в совокупности с другими фактами аналогичного оттенка, он приобретает некоторое зловещее значение.

***

          Переходя к английскому типу, попробую выяснить свои впечатления, не отяжеляя положений какими-либо ссылками на авторитеты. Религиозная сторона Англии уже десятки лет находится в смутном состоянии. Нашему читателю, вероятно, известны попытки сближения английской церкви с русской православной, но едва ли известно тяготение первой в сторону церкви католической, а, между тем, успехи последней заметно растут и количество обращенных в католичество с каждым годом делается значительнее. В самой англиканской церкви наблюдается множество вариаций: "что ни церковь, по выражению одного наблюдателя, то что-нибудь своеобразное: в одной все внешние атрибуты, усвоенные церковью православной, а в следующей, через 50 шагов – одни голые стены". Эта церковно-религиозная смута в лице одного представителя Высокой церкви[24] (High Church, стоит, между прочим, за усвоение церковью обрядовой стороны) нашла такое себе объяснение: "Церковь англиканская, – говорит он – изжила тот принцип простоты, которым она существовала до сих пор".
          Объяснение непонятно, или, может быть, слишком специально; обычному интеллигентному человеку трудно со словами "изживание принципа" связать убедительное представление. Думаю, что явление может быть сведено к кругу признаков вырождения, и на этом пути может быть осмыслено довольно убедительно: объяснимся.
          Известен факт, что религиозное чувство человека прежде всего подвергается изменению или уродованию при наличности вырождения; чувство это или принимает окраску мистицизма или, в худшем случае, ослабевает, упадая до полного исчезновения или непризнания (или, точнее, нечувствования) чего-либо святого или нравственного. Вот этим-то ослаблением религиозного чувства в населении, и, главным образом, на почве вырождения надо объяснять как брожения в церкви англиканской…, так и многие другие соприкасающиеся факты. Автор весьма остроумного сочинения "Чудеса неверия" ( Franc Ballard, “The Miracles of Unbelief”. [Edinburg, 1900, 362 p.] Духовные вожди Англии стоят перед большим недугом и ищут уврачевания его теми способами, которыми они по своему миросозерцанию считают наиболее целесообразным) говорит, что ослабление религиозного чувства в большинстве населения является фактом вне сомнения; ниже почтенный автор приводит, что ¾ населения стоят в серьезной стадии сомнений. Один из английских духовных лиц, бывших в России и с восторгом рассказывающий о прочности и глубокой вере простого русского народа, высказывается с большой озабоченностью по поводу загрубелости, неверия и неспособности усвоить себе начала религиозной нравственности английского рабочего люда. "Им сколько ни говори и как ни говори, – все как на каменную почву"...
          Один из специалистов по церковным вопросам, наблюдавший Англию 4 года, побывавший во многих ее монастырях, познакомил меня с некоторыми из своих наблюдений: "На десять англичан, – говорил он, – придется один католик, один того или другого вида протестант и восемь агностиков; я глубоко убежден, что из них верует лишь католик, остальные просто атеисты, и атеисты не как германский ученый – по убеждению или анализу, а по неспособности верить, по атрофии религиозного чувства. Я беседовал с одним стариком англичанином и он горько жаловался на своих детей, на современное поколение; он с каким-то больным беспокойством расспрашивал меня об Иоанне Кронштадском[25], том, как молится русский народ, на мое предложение побывать в Исаакиевском соборе или у Иверской часовни, чтобы убедиться в глубине и интенсивности молитвы русских, старик промолчал и задумчивость долго не слетала с его лица.
          Что страннее всего – это неверие простого люда: здесь оно сказывается страшным озверением и притуплением всей нравственной стороны человека. Рабочие в английских доках – это просто зверье, без бога, без совести, это люди упавшие до той степени осатанелости, за которой уже нет падения; их отношение к иностранным рабочим, их отношение к детям, характер их пьянства и семейной жизни – это нечто ужасное. Прислуга поголовно безверная. Припомните, что за светлые дни на Руси – дни Пасхи и Рождества, а в Лондоне с тоски умрешь во время их; до праздников англичане ломают головы над приготовлением разных пудингов, подарков, игрушек, во время праздников тешат себя разным благочинным балаганным вздором и тайным пьянством. Иногда говорят о тишине воскресных дней и торжественности как доказательстве религиозности англичан; я не знаю забавнее подобного предположения: в воскресные дни тихо, потому что все население, накануне упившееся до мертва, высыпается на другой день: народу то и не видно. Мне лично стоящему вне вопроса, не приходилось подкрепить фактов личными наблюдениями и поэтому я лучше умолчу о своих полудогадках.
          Признавши факт ослабления религиозного чувства в населении Англии на почве вырождения, мы без труда поймем тревогу ее духовных руководителей и их стремление вернуть заблудшее население под тот или другой вид церковного убежища.
          Вторым не менее ярким признаком вырождения нужно признать явление пьянства на территории Англии. Статистические подсчеты алкоголизма у отдельных исследователей разнятся между собой, но выводы у всех, однако, сводятся к тому, что алкоголизм быстро растет последние 2-3 десятилетия и что явление подобного рода наблюдается, между прочим, и в Англии. Английское общественное мнение не безучастно относится к тяжелому вопросу; имеется ряд обществ "трезвости", делаются митинги, читаются речи, созданы тысячи паллиативов.
          Мне припоминается, между прочим, речь Чемберлена по вопросу о кабаках; ею почтенный джентльмен сумел занять несколько столбцов газетных, и, может быть, приковать на несколько минут внимание слушателей, но едва ли он оставил какой либо прослед в головах последних.
          Я уже говорил раньше о пьянстве Лондона и теперь добавлю несколько последующих наблюдении.
          Пьянство английское страшно тем, что ему предаются женщины чуть ли не больше мужчин, и притом не только низшего класса, но и среднего, (а, может быть, и высшего); пьют старые женщины, пьют молодые девушки; словом, пьет женщина – основание здоровья и крепости нации. Смерть от пьянства, и, опять-таки, особенно среди женщин, явление самое заурядное, сопровождаемое резкими и тяжелыми сценами.
          Нехорошую и опасную сторону пьянства составляет его потаенность, укрывание его от взора людского: пьют в одиночку в своей комнате, пьют в близком кругу, замкнувши дверь от прислуги… В лондонских кабаках наблюдается переход все к более и более крепким напиткам (английские напитки вообще значительно пьянее таковых на континенте), а в последнее время и каким-то диким смесям, от которых нормальный человек может покончить с земными благами после одного стакана.
          Таковы два резких признака вырождения английской нации, из которых второй ясно установлен наукой не только как следствие вырождения, но и как причина его.
          Но не мало и других признаков психо-физической болезни страны. Кто только не следил за Англией последние 2-3 десятилетия, все единогласно утверждают, что в стране наблюдается упадок духовного творчества, ослабление умственной гибкости. Великие люди покинули остров или доживают, как Герберт Спенсер[26], свои последние часы; в литературе, в искусствах нет ничего даже поднимающегося выше посредственности, а если изредка и поднимается, то, значит, оно принадлежит голове или сердцу иностранца (например, произведения Марии Корелли, пишущей на английском языке). В театрах первые и интересные роли играются французами, американцами, евреями, англичанам оставлены шуты – их традиционная роль – и второстепенные роли. В беллетристике царят мистицизм, хроника запутанных преступлений, балаган; сама техника построения пахнет той старой вычурностью, которая давно уже забыта или осуждена на континенте.
          Новейшие технические усовершенствования и открытия, хотя и нашедшие дорогу в Англию, принадлежат головам иностранным: способ мощения улиц придуман французом, подземная железная дорога в Лондоне, поражающая своим изяществом и чистотой, – построена американскими инженерами, над воздушными шарами для Англии в настоящее время работает испанец, какое-то чудо-здание со множеством этажей собираются строить в Лондоне опять-таки американцы. Англичане ограничиваются лишь криками и тревогой, грозными пророчествами, упуская из виду, что им самим никто не закрывает дороги и страна каждому их умственному продукту первая охотно протянет руку. Но за чем же дело? По истине, в Англии "нету голов".
          При первом же знакомстве с английским обществом Вас резко поражает его невежество, необладание той суммой сведений, которая считается на континенте необходимой для всякого образованного человека. Даже англичане замечают это явление и подыскивают объяснение ему, давая понять, что всякий из них должен знать свое дело, а до остального всего ему нет заботы.
          Не буду разбирать объяснение, оно бьет само себя своей наивностью и лучше приведу примеры в подтверждение высказанного наблюдения. Один гражданский инженер-иностранец не мог добиться от английского офицера ни понятия о траектории и задачах к ней относящихся, ни определения ширины реки без перехода ее, ни определения высоты предмета, не подходя к его основанию. В конце концов, излученный экзаменующийся ответил, что всего затронутого ему не нужно знать и что он будет усваивать это перед производством в капитаны. Добавим для усугубления вины экзаменующегося, что это был артиллерийский офицер.
          Один молодой человек, готовящийся в архитекторы, в первый раз услышал имя Шекспира из моих грешных уст. Своего великого соотечественника англичане вообще не балуют своим вниманием; на сцене, например, его не играют или почти не играют. Один заезжий немец, ухаживая за англичанкой, за отсутствием собственной фантазии тешил даму сердца шекспировскими сюжетами и в особый восторг привел рассказом о купце, поставившим условием вырезать фунт человеческого мяса в случае неуплаты долга. Девушка о последнем анекдоте рассказала мне с особым оживлением и я не дерзнул смутить ее покой намеком на воровские наклонности ее кавалера.
          Припоминаю, как в одном обществе мне трудно было объяснить явление разреженности воздуха на высотах, настолько каждый из членов был мало знаком с этим физическим явлением. При словах Памир или Ташкент делались разные экскурсии в области зоологии, ботаники и других наук, но никогда географии.
          Бокля, Милля, Спенсера, вызвавших у нас или в Германии целые бури интереса, в Англии мало кто знает и при слове о любом из них Вы увидите на лице благодарного собеседника самое жизнерадостное недоумение.
          Англичане почти ничего не читают: проглотивши поутру газету – некультурную, пустую и торгашескую газету – англичанин признает себя умственно вполне зарядившимся, и разве в свободный вечерний час он посвятит своё внимание какому-либо больному продукту современной английской беллетристики.
          Едва ли когда-либо прежде английское общество жило так некультурно, в такой мере лишив свои часы и дни подкрепляющих и освежающих прелестей духовного питания.
          Эта узость умственных интересов и ослабление любознательности точно так же отнесены нами к признакам вырождения и констатацией факта мы лишний раз находим подтверждение высказанной нами мысли.
          Но, сведя наши впечатления к столь мрачным заключениям, нам не хотелось бы подать повод к выводу, что на арене борьбы с Англией мы имеем в ее лице quantite negligeable[27]. Надо помнить, что насколько здоровым государственным организмам свойственна чистоплотная щепетильность в изыскании способов международной борьбы, а слишком молодым и бодрым даже некоторая щедрость и открытость в расходовании ресурсов, настолько старым и дряхлеющим организмам свойственны неразборчивость приемов и оттуда разнообразие их. Может быть, это подсказывается инстинктивным желанием привести в равновесие шансы борьбы. На политической физиономии Англии давно повешен ярлык коварного Альбиона, а некоторые досужие статисты создали целую таблицу содеянных ею международных преступлений. Этой особенности Англии забывать нельзя; нечистоплотность политических приемов – безусловная сила Англии (наши 12-13, 48, 77-78).
          А потом нужно помнить и об ее капитале; он много раз служил службу Англии, он сослужит ее и в будущем, и к этому капиталу мы обязаны относиться с почтительной осторожностью разумных соперников, как бы ни была дряхла сама старушка владетельница.

А.С.
Париж.

(Письмо IV не публиковалось; печатается по черновику рукописи).

Виньетка

Виньетка

Виньетка

         Примечания


[17] Токвиль (Tocqueville) Алексис (1805–1859 гг.), французский социолог, историк и политический деятель. С 1838 г. член Академии моральных и политических наук, с 1841 г. Французской академии. В 1839 г. член Палаты депутатов. В 1848 г. избран в Учредительное, в 1849 г. – в Законодательное (вице-председатель) собрания. Министр иностранных дел (1849 г.). Один из лидеров консервативной Партии порядка.

[18] Дармстетер – Дармштетер (Darmesteter) Арсен (1846-1888 гг.), французский филолог. Профессор Сорбонны (1883). Основные труды посвящены лексикологии.

[19] Зенд-Авеста – перевод Авесты на среднеперсидский язык, называемый Зандом (Зендом) – от авестийского zainti – знание, толкование, откуда происходит распространённое название сборника "Зенд-Авеста" (т.е. "Толкование и Канон"). Авеста – собрание священных текстов зороастрийцев, старейший памятник древнеиранской литературы, составленный на особом, более нигде не зафиксированном языке, называемом в иранистике "авестийским".

[20] Маколей Томас Бабингтон – (1800–1859 гг.) английский историк, публицист, политический деятель. В 1833–1838 гг. член Верховного совета при вице-короле Индии. Провёл в Индии реформу просвещения, направленную на насильственное внедрение английской культуры и языка. В 1839–1841 гг. – военный министр.

[21] Александр Македонский – Александр Великий (356 до н. э. – 323 до н. э.), царь Македонии с 336 до н.э., из династии Аргеадов, один из величайших полководцев и государственных деятелей древнего мира, создатель мировой державы, распавшейся после его смерти.

[22] Смена главнокомандующих – в начале англо-бурской войны английские командующие менялись в следующем порядке - генерал Р.Буллер (сентябрь 1899 г.), фельдмаршал Ф.Робертс (декабрь 1899 г.), генерал Г.Китченер (ноябрь 1900 г.).

[23] Чемберлен Джозеф – (1836 – 1914), государственный деятель Великобритании. Фабрикант. В начале политической карьеры примыкал к радикальному крылу Либеральной партии. В 1873–76 мэр Бирмингема. В 1876 впервые избран в парламент. В 1880–85 и 1886 входил в кабинеты У. Гладстона. Выступление Ч. в 1886 против проекта предоставления автономии Ирландии (билля о гомруле) привело к расколу Либеральной партии и выделению из неё влиятельной группы либерал-юнионистов во главе с Ч., позднее сомкнувшейся с консерваторами. В 1895–1903 министр колоний в консервативных кабинетах. В период англо-бурской войны 1899–1902 Ч. – один из главных вдохновителей и организаторов британской экспансионистской политики.

[24] Высокая церковь – направление в протестантизме, стремящееся к сохранению дореформационного традиционного богослужения. Изначально движение высокой церкви появилось в недрах англиканства, но позже высокоцерковность приобрела популярность у части лютеран, например, стало главным направлением в Церкви Швеции. Высокая церковь настаивает на важности церковных облачений, традиций церковной архитектуры и средневековой музыки во время богослужений. Противостоит движению "низкой церкви", отрицающей необходимость этого.

[25] Иоанн Кронштадский – (настоящее имя Иван Ильич Се́ргиев; 1829 – 1908) — священник, митрофорный протоиерей; настоятель Андреевского собора в Кронштадте; член Святейшего правительствующего синода с 1906 года (от участия в заседаниях уклонился), член Союза русского народа. Проповедник, духовный писатель, церковно-общественный и социальный деятель правоконсервативных монархических взглядов.

[26] Спенсер Герберт – (1820—1903) — английский философ и социолог, один из родоначальников эволюционизма, идеи которого пользовались большой популярностью в конце XIX века, основатель органической школы в социологии; идеолог либерализма. Его социологические взгляды являются продолжением социологических воззрений Сен-Симона и Конта.

[27] Quantite negligeable – (франц.), незначительное количество.

  Виньетка

Наверх  |  На главную  |  Труды

Снесарев А.Е.