Сайт, посвященный Андрею Евгеньевичу Снесареву

Сайт, посвященный геополитику-востоковеду генералу Андрею Евгеньевичу Снесареву

 

Новости сайта А.Е. Снесарева

Биография А.Е. Снесарева

Награды А.Е. Снесарева

Труды А.Е. Снесарева

Фотоальбом А.Е. Снесарева

Статьи об А.Е. Снесареве

Документы

Вопросы

Гостевая книга сайта А.Е. Снесарева

Наши контакты

Наш баннер

Наши друзья

Рейтинг@Mail.ru

Виньетка          

          Рецензии А.Е. Снесарева

А.В. Сергеев.
Стратегия и тактика Красного Воздушного Флота


Москва, 1925, 228.

         Мировая война 1914–1918 гг. при всем своем опытном размахе, оставила после себя немало загадок, над которыми теперь ломает голову военная мысль мира. Среди этих загадок едва ли не более первой и замысловатой является проблема о Воздушном флоте, его роли и задачах. Вся программа работы этого флота, все нюансы и возможности его применения (за исключением разве картин коллективного боя) широко были вскрыты войной, но по некоторым видам деятельности флота рамки опыта были столь слабы и узко индивидуальны, что установка прочных выводов для будущего оказывается ныне крайне затруднительной. Быстрая эволюция флота во время войны и не менее быстрый темп его развития после, внося оглушительную динамику в природу явления, еще более затрудняют работу исследователя... А.В. Сергеев берет на себя задачу, в своей интересной книге, исследовать одну из тем по Воздушному Флоту и притом тему общую – а потому, тем более трудную – об его роли и применении в Красной Армии, а затем и о вытекающих отсюда военной организации флота и программе его созидания, короче: автор хочет сказать самое существенное о флоте, выявить философию воздушного дела, а с практической стороны установить политику, как говорят англичане, в созидании его, как одного из слагаемых военно-государственного строительства. Этой глубиной и размахом своего содержания книга увлекает читателя, вызывает его на сопутствующее мышление, а затем и естественные сомнения, заставляет много думать и попутно спорить с автором. Не нужно быть пророком, чтобы предсказать, что книга А.В. Сергеева должна вызвать живой обмен мыслей.
         Книга состоит их двух частей: первой (11–84), говорящей о стратегии и тактике Воздушного Флота и второй (87–228), касающейся его организации и строительства.
         Мы коснемся первой части, по преимуществу.
         Основная мысль автора, проходящая красной нитью по всей книге, сводится к тому, что Красный Воздушный Флот не должен пока задаваться целями самобытного и независимого существования, как отдельная самодовлеющая боевая сфера, не должен увлекаться крупными проблемными задачами, а должен ограничиться подсобной ролью в интересах Сухопутной армии, войсковой, говоря термином автора, проникаясь переживаниями и нуждами указанной армии, становясь ее неразделенным другом, ее глазами прежде всего. Из этой основной мысли автор с большим искусством и неумолимой последовательностью выводит вопросы и строительства флота, и его организации, и его боевого применения. Разбить основную мысль автора – это равносильно сведению к нулю ценности и смысла всей его книги, не согласиться с мыслью – это значит резким образом разойтись с коренным понимаем автора. Указанная руководящая мысль развита и обдоказана А.В. Сергеевым, на наш взгляд, с такой основательностью и широтой иллюстрации, что с ним трудно не согласиться и только разве аристократизм фанатиков воздушного дела будет продолжать стоять на своей позиции всемогущества "третьего элемента" войны. Скажем больше: не согласиться с основным положением автора и не представить каких-либо опасностей, какими так чреваты всегда всеширокие теоретические предпосылки, так как автор в своих организационных, конструктивных и других выводах ведет себя не как слепой фанатик односторонней мысли, а строит выводы широко, возможно гибко, на всевозможные фасоны и случайности; основная мысль остается лишь идейным стволом, вокруг которого множатся, бегут и шумят сучья, ветви и листья очень цельной, стройной и емкой системы. Можно было бы разве только сказать об излишнем просторе исходной мысли, опирающейся на то, что мы бедны и потому не можем задаваться фантазиями широкого и всестороннего воздушного строительства. Этот общий тезис ведь может оправдать и полный отказ от всякой летной машины: нищему не до аэроплана. Он опасен еще тем, что не оставляет реальных прав за Воздушным Флотом в общей сумме бюджетных распределений. Этим мы желаем сказать, что автору надлежало бы прочнее и нагляднее поставить вопрос о ценности Воздушного Флота среди других средств войны, попытаться более строго определить его позицию среди, напр[имер], артиллерии, средств химии и т.д., чтобы затем претендовать на определенный, пусть очень скромный, кусок военного бюджета. Уничижение автора в данном случае рискованно тем, что оно упускает из виду бюджетную психологию государства, которая остается всегда по существу формальной, скупой и очень впечатлительной на поговорку: «дитя не плачет, мать не разумеет...».
         Преследуя основную мысль, автор, как опытный адвокат на суде, искусно опорочивает врагов этой мысли и, в этом отношении его страницы, вскрывающие ничтожество бомбометания и излишество поднятого вокруг него шума, принадлежат к наиболее назидательным и убедительным. Но едва ли автор прав, считая таким врагом своего основного положения мысль о "господстве в воздухе". Нам кажется, что автор придает ей слишком уширительное значение. Аналогия между господствованием в воздухе и господством на морях вполне возможна и реальна, если исключить технические и видовые подробности; с проложением мировых воздушных линий, с которыми совпадут многие (форсированные и высоко культурные) формы человеческой деятельности и совпадут до степени отвычки от других способов, эта аналогия станет исчерпывающей. Господствование на воздухе (на морях) – это относительное господствование на путях в военное или близкое к нему время. Относительное, т.е. достигающее нужных в каждом случае целей и различное в качественном (в смысле напряжения и непреложности) отношении. Господствовать в воздухе (морях) - это не значит совать нос в любую точку безбрежной стихии, мешать норвежскому рыбаку закидывать свои сети или богатому туристу сократить свой путь, прибегнув к воздушной машине; господствовать в воздухе (морях) это значит быть владыкой на тех линиях, узлах, пунктах и даже полосах, где это владычество может нарушить нормальный ход военных достижений врага и, притом, быть владыкой лишь в нужные моменты хода... И с этой стороны господство в воздухе, в той или другой мере, Воздушным Флотом должно быть обеспечено, как бы он ни был скромен: мы, напр[имер], ни в какой войне не можем позволить, чтобы воздушная дорога, в их ближайших частях, и Москве, стратегически важным жел[езно]дор[ожным] узлам, и центрам тяжелой индустрии и т.д. оказались бы во власти врага; наше господство над этими полосами воздуха всегда должно оставаться за нами.
         В целях того же опорочивания врагов своей идеи, автор, довольно решительно, отказывается от возможности коллективного воздушного боя; "он (т.е. воздушный бой) индивидуален и останется таким на долгое время, может быть навсегда", – говорит он на 34 стр. или еще сильнее на 105 стр.: "В воздухе нет организации боя. Там бой всегда одиночный". Было бы стыдно нам – не специалистам – вступать в научные пререкания с авторитетным автором, но некоторое течение во французской авиационной мысли и другие соображения позволяют нам дерзнуть на сомнение в правильности или непререкаемости авторского прогноза.
         Помимо указанной главной мысли емкая книга А.В. Сергеева полна причудливым ассортиментом более частных мыслей, выводов, соображений или предположений, набросанных в форме кратких, часто очень остроумно и наглядно брошенных афоризмов. Среди этих афоризмов не со всеми приходится согласиться. Особенно неблагополучно, на наш взгляд, дело обстоит с тактикой, когда автору попутно приходится ее касаться. Определение ее, как "способа действия к достижению цели, поставленной решением" настолько широко, что под него можно подвести все науки и все искусства нашего грешного мира, начиная с философии или архитектуры и кончая столярным ремеслом или искусства приготовлять квас; каждая из этих очень почтенных и менее почтенных отраслей человеческой деятельности содержит в себе способ действия к достижению цели, поставленной решением... Точно также мысль об изменчивости тактики, вытекающая из факта, что "способов может быть сотни и тысячи" и что "нет плохой или хорошей тактики" граничит просто с отрицанием всякой тактики, с вычеркиванием ее из цикла военных дисциплин... Текучесть явлений, даже их крайне нервная динамика никогда не были поводом к отказу от исследования этих явлений или к отказу от научных выводов; в каждое мгновение рождаются и умирают миллионы народа, текущая картина народной массы устойчива лишь на мгновенье, но тем не менее в демографическом отделе статистики мы имеем ряд интереснейших и прочнейших научных выводов о смертности, рождаемости, плотности и т.д. Не входя в дальнейшие рассуждения, отнесем темы о тактике к печальным плодам "условий академической учебы", выражаясь словами автора.
         Справки о горах, приводимые А.В. Сергеевым, грешат неточностью... Горные кряжи, шириной более 150 верст, найти трудно; вероятно автор разумел горные системы. Точно также слишком широка вилка второго слоя среды, определяемая 2–5 верстами; высота в 4–5 верст или 14 – 17,5 тыс. фут[ов], беря даже такие страны, как Тибет или Памир, необитаемы или почти необитаемы. Случайный загон скота или увлечение охотника нельзя принимать в расчет; точнее было бы указанный слой определить вилкой в 2 – 4,5 версты.
         Никак нельзя согласиться с распределением задач авиации (64 стр.) в той его части, где в качестве параграфа приведена задача: "пугать, давить на психику войск и населения". Эта задача не является слагаемым, а основной задачей, синтезом всех остальных; для нее и, главным образом, для нее выполняются остальные задачи:
        наблюдается или поражается противник, разрушаются мертвые цели, ведется политическая работа и т.д. Война, а в частности бой, есть накопление ужасов, прежде всего, ведущее к потрясению и конечной прострации духа и нервов армии и народа... Не сам ли автор упоминает о прекрасных словах Серинии, который поражение психики врага считает конечной целью боя.
         В заключение, чтобы не расплываться в похвалах по адресу книги, нам хочется подчеркнуть отдельные особенно удачные ее части. Это прежде всего попытку набросать канву новой дисциплины, «Аэрографии» (145–197), канву, сделанную с такой широтой и обстоятельностью, какой мы нигде еще не встречали ни в русской, ни в иностранной литературе. Пред нами готовый абрис, который может лечь в основу последующего обнаученного и обстоятельного изложения дисциплины.
         Исключительно красивы и поучительны страницы (102–107) книги, рисующие психологию летчика.
         Моральный элемент воздушного работника выявлен с такой конкретностью, что может быть учтен, как реальный осязательный фактор среди других материальных факторов (мечта когда-то Клаузевица) воздушного дела. Указанные страницы не без пользы прочитают те из современных модников или новаторов во чтобы то ни стало, мысль которых слишком засорена техникой и животом военных организмов нашего времени.
         Как я сказал в начале, о книге много будут говорить и не мало поспорят. Это не важно, лишь бы книгу прочитали. А чтения и чтения внимательного интересная и умная книга А.В. Сергеева вполне заслуживает.

        

8-06-25. Москва.

А. Снесарев

  Виньетка

Наверх  |  На главную | Труды

Снесарев А.Е.