Сайт, посвященный Андрею Евгеньевичу Снесареву

Сайт, посвященный геополитику-востоковеду генералу Андрею Евгеньевичу Снесареву

 

Новости сайта А.Е. Снесарева

Биография А.Е. Снесарева

Награды А.Е. Снесарева

Труды А.Е. Снесарева

Фотоальбом А.Е. Снесарева

Статьи об А.Е. Снесареве

Документы

Вопросы

Гостевая книга сайта А.Е. Снесарева

Наши контакты

Наш баннер

Наши друзья

Рейтинг@Mail.ru

Виньетка          

          Рецензии А.Е. Снесарева

Рецензия на книгу А. Свечина «Стратегия»

         Новый труд проф. А.А. Свечина своим содержанием поднимает столь обширную панораму вопросов, решений и наметок для новых вопросов, что критика, представленная одним лицом, будет поставлена в большое затруднение при обсуждении указанного труда в его целом и подробностях. Нужен какой-то коллективный подход к работе, чтобы авторитетно и толково охватить ее сложное и оригинальное содержание. Одно можно сказать, руководясь даже только первым впечатлением: труд А.А. Свечина представляет собою крупнейшее явление в нашей военной литературе за последние годы, независимо от того, какие бы в нем при внимательном анализе ни были найдены потом мелкие ошибки, недоговоры или даже фактические промахи... При крупном размахе устремлений автора и при обширной новизне поднятых им вопросов, все эти мелочи будут чистейшими пустяками.
         Цель последующих строк – остановить внимание на основной идее труда, а именно: как А.А. Свечин рисует себе содержание современной стратегии, в чем он отходит от своих предшественников и, вообще, что он дает нового в трудной области уяснения труднейшей из военных дисциплин.
         Отбросим сначала тот бытовой предрассудок, что работа может и должна быть оригинальной от начала до конца, чтобы стяжать репутацию нового и крупного сочинения. Автор дальновидно предусматривает указанный предрассудок, оговариваясь, что его работа, «разумеется, далеко не во всех частях оригинальна». Знакомство со стратегической литературой показывает, что даже такие классические и оригинальные труды, как Клаузевица «Von Kriege» или «Стратегия» Леера, являются часто оплошным заимствованием чужих мыслей. Клаузевиц с исключительным усердием повторяет, например, Бюлова, которого он в молодые годы разбивал в пух и прах в одной из своих анонимных статей, а Леер свои наиболее углубленные мысли берет у того самого Клаузевица, которого он тщательно замалчивал всю свою жизнь. Смешно думать, что стратегия, как греческая богиня, может во всеоружии и блестящей завершенности выйти из какого-то индивидуального мозгового аппарата. Далеко нет: она, как и все науки, долго и мучительно возводимое здание – процессом кладки кирпича за кирпичом, от столетия к столетию… Мы не станем поэтому укорять автора большой книги и понижать ее достоинство, находя на ее страницах мысли Клаузевица, Рагено, Верди дю Вернуа и др.
         Вступление «От автора», проведенное в очень своеобразном тоне, намекает уже на многие из основных тенденций книги. Оно говорит, прежде всего, о том, что в лице автора мы имеем дело с представителем школы Клаузевица, а не той другой школы (Бюлов—Жомини—Леер), которая пыталась установить те или иные практические правила, иначе говоря, дать полководцу рецептуру побед. А.А. Свечин определенно говорит, что его труд является размышлением над историей последних войн, т.е. повторяет основную мысль Клаузевица; или в другом месте: «для каждой войны надо выработать особую линию стратегического поведения; каждая война представляет частный случай, требующий установления своей особой логики, а не приложения какого-либо шаблона, хотя бы и красного». Отсюда, – в «Стратегии» А.А. Свечина мы не найдем норм, правил, принципов, постатейного руководства; он набрасывает лишь канву, углубляющую и уширяющую военное миросозерцание, создающую психологическую подготовку читателя для скорых, обоснованных и технически сноровистых решений в минуты практических нужд. Хорошо это или дурно – нам повторять не придется: длинная плеяда военных мыслителей – Богуславский, фон-дер-Гольц, Камон, Блюме... Дельбрюк, Людендорф, особенно Шерф – в свое время с исчерпывающей обстоятельностью трактовала этот вопрос... Мы лично, учитывая то обстоятельство, что на деле стратегические проблемы гораздо чаще решают люди средней талантливости (а иногда и просто ординарные), чем гениальные, стоим на средине между школами рецептурной и умозрительной, отстаивая за стратегией – по крайней мере, как предметом преподавания – некоторую дозу руководящих правил... Гениальные полководцы, перефразируя слова одного мыслителя, все равно будут жить своей стратегией, а глупым – и клаузевицкая стратегия бесполезна.
         Самое важное в труде А.А. Свечина – это его новизна, его яркая индивидуальность, широкий набросок совершенно новых путей. «Мы атакуем, – говорит он, – значительное количество предрассудков стратегии, которые, быть может, в глазах у многих не потерпели еще окончательного поражения жизни на театре войны». Но в этом новом строительстве, в этой борьбе со стратегическим ретроградством далеко не все еще завершено и сглажено, на многом лежит пока печать эскизов, несовершенных проб и не всегда оправданного дерзновения. Сюда должна устремить острее своего внимания критика, если она хочет помочь автору и военному миру разобраться в лабиринте нового строительства, пособить созидательному ходу науки. Нельзя спорить, что педагогический смысл книги «Стратегия» огромен, и потому именно, что мы, несмотря на нашу вывесочную передовитость, остаемся в основах военного миросозерцания глубоко ретроградными; достаточно указать на то привилегированное положение, какое до сих пор еще занимает в пантеоне военных идолов дряхлая старушонка, именуемая тактикой. Этим военным предрассудкам книга Свечина бросает и вызов и решительный укор.
         Автор далеко уходит от старой геометрической стратегии с ее операционной линией, маршами-маневрами, красиво и отчетливо отчеканенным замыслом, сводящимся к той же геометрии, с ее принципом планомерного, всестороннего и единовременного напряжения сил, с отказом от стратегического резерва, с ожерельем принципов, способных всякую глупую голову превратить в гениальную, с привилегированным положением «направления», как панацеи при всяком стратегическом творчестве, и т.д. и т.д. Всю эту терминологию, царствовавшую все XIX столетие и полтора десятка лет ХХ-го, столь нам обычную и окаменевшую в наших мозгах в качестве императивного фетиша, А.А. Свечин безжалостно сдает в архив и заменяет новым табором понятий. Повторим, им многое набросано в этом случае вчерне и многое должно быть углублено, отчеканено или, может быть, исправлено, – но такова судьба резких научных дерзновении, и черновиком работы смущаться не приходится.
         Основные начала, проводимые автором, могут быть перечислены в следующем порядке.
         а) Установление под стратегией политико-экономической базы вместо прежней геометрической или пространственной.
         б) Более отчетливое деление стратегии на стратегию сокрушения и стратегию измора.
         в) Введение понятия «оперативное искусство» и установление, вместо прежнего классического, нового понятия операции.
         г) Снижение роли боя и даже системы боев с прежнего исключительного положения на чисто эпизодическое.
         д) Отказ от маршей-маневров, как крупного фактора стратегии.
         е) Подчеркивание роли сообщений в стратегии и значения материально-технического превосходства.
         Менее ценные, на наш взгляд, новшества мы выбрасываем из нашего упоминания.
         Отсылая читателя к интересной книге и настаивая на том, чтобы он сам лично проштудировал данные и доводы автора в пользу указанных основных положений, мы подчеркнем лишь те стороны, которые или требуют на наш взгляд достройки или вызывают некоторое сомнение. Нужно напомнить, что хотя деление стратегии на сокрушительную и изнурительную ведет свое начало со времен Клаузевица, тем не менее эта идея военными кругами Европы или усваивалась с крайней медлительностью или просто не понималась. Сам Клаузевиц не был ясен в своем понимании; Леер, почти очевидно, идеи не понимал, если это позволительно сказать о столь крупном авторитете; сам автор рассматриваемого нами труда еще недавно понимал, по-видимому, стратегию изнурения суженно, как стратегию ограниченных целей по преимуществу. Ныне в его труде мы находим мышление автора в этом направлении более углубленным и отчеканенным, – и страницы, сюда относящиеся (56-61, особенно 252-267), принадлежат к наиболее блестящим во всей книге.
         Оперативное искусство и операция приковывают к себе большое внимание А.А. Свечина, но в этом отношении, помимо некоторой бессистемности в изложении, мы находим еще некоторое тяготение к классическим формам, столь расходящееся с общим устремлением автора. «Операция» его, по существу, остается отарой «операцией» Леера, но с тою лишь разницей, что элемент движения (марши-маневры, группировки) в последней автор заменяет элементом материально-технических накоплений; говоря иначе, операция Свечина остается эпизодом или актом, протекающим или реализирующимся вокруг боя или во имя боя, т.е. остается по-старому эпизодом по его преобладающему отвесу чисто боевым. В результате получается, что если в стратегии сокрушения еще сохраняется момент непрерывности, а отсюда и единства усилий, устремленных к конечному успеху, то стратегия изнурения представляет из себя род решета, в котором усилия идут скачками через ряд операций, прерываемых какими-то провалами, своего рода стратегическим отдыхом или стратегическим безделием. Получаются по-старому какие-то неравномерные, а, пожалуй, и неравноценные по существу стратегии, а значит и возврат к старым понятиям, предшествовавшим труду проф. Дельбрюка. Мы думаем, что стратегии так же, как операции или бою, свойственна непрерывность напряжений, ударность без отдыха и ослаблении до окончательного повала на колени: философски нельзя мыслить себе стратегию, понимая под таковой специальный вид людской деятельности, как напряжение с перерывами; в той борьбе не на живот, а на смерть, которую она олицетворяет, нет места ни пощаде, ни отдыху, ни перерывам. А непрерывность усилий и вместе с этим и единство стратегии будут тогда лишь восстановлены, если «операции» придать более уширенный смысл, чем тот, который ей придает автор; тогда промежутки между «операциями» автора не будут провалами, а лишь какими-то другими операциями, в которых стратегия работает не мечом, а другими средствами, хотя бы и чужими – агитацией, сокрушением вражеской экономики, обгоном в воссоздании своих сил и т.п.
         Отказ А.А. Свечина от маршей-маневров, как самостоятельной и важнейшей части операции, мы разделить не можем, полагая, что между железнодорожными станциями высадок и передовой линией еще долго, и даже при самой совершенной технике, будет оставаться довольно обширное маневренное поле, в пределах которого хорошо организованный марш-маневр сумеет, конечно, сыграть свою крупную роль. А на пространствах бездорожной России марш-маневр, пожалуй, и навсегда сохранит свое властное значение. Да и сам автор (например, на стр. 316), по-видимому, все же склонен не терять из виду осужденного им оперативного фактора.
         К перечисленным основным положениям нам хотелось бы добавить подразделение стратегии по периодам ее специальных устремлений на стратегию довоенную, или организационную, и на стратегию во время войны, или оперативную. Автор не останавливается на таком подразделении, а между тем оно существенно помогло бы его изложению и дало бы последнему более систематический колорит. Мы до сих пор еще довольствуемся в качестве разграничивающей терминологии старыми переводами с немецкого под формой «ведение войны» и «ведение операции», усердно повторенными когда-то вслед за Клаузевицем его последователями – фон-дер-Гольцем, Шерфом и др. Пора покончить о этими «ведениями», чуждыми нашему языку и совсем в наши дни не отвечающими сути дела.
         Мы захватили в своем анализе лишь небольшую долю огромной по своему содержанию книги, надеясь, что другие доли вызовут к себе внимание соответствующих специалистов. Крайне желательно, чтобы книга была всесторонне рассмотрена, проанализирована, даже растолкована, так как мы боимся, что иначе многие ее места останутся трудными для понимания читателя из массы. Писательская манера автора, столь блестящая по своему колориту и диалектическим сопоставлениям, страдает некоторыми недочетами с педагогической точки зрения. Чем больше будут говорить о книге, спорить – пусть даже ругают автора, – тем лучше как для самой книги, так и для ее читателей и нашего военного дела... Такие яркие, как метеор, книги, как «Стратегия» А.А. Свечина, нужно громко и тепло приветствовать, будя тем всеобщее внимание и вызывая всеобщее любопытство.

        А. Снесарев

  Виньетка

Наверх  |  На главную | Труды

Снесарев А.Е.